Бессилыш

— Тебя как звать, дядя? — протянул Хайдар незнакомцу свою широкую мозолистую ладонь.

— Тарабан, — стиснул руку вепря мужчина. — Можно Баня. Мне так привычнее.

Невысокий и крепкий, человек, что фигурой, что статью походил на убитого мной некогда Ханса. Плюс такое же широкое лицо, плюс небольшие серо-голубые глаза, плюс немного приплюснутый нос, плюс тот же цвет волос. А вот сами волосы, хоть и тоже русые, но гораздо длиннее, как и лохматая неопрятная борода. Одет в заляпанное кровью и грязью рваньё. Вместо пояса верёвка.

Нет, я всё-таки зря вспомнил гахара. Это не один из них. И дело даже не в том, что мужчина похож не то на бандита, не то на бездомного. С самого первого мгновения я следил за его реакцией на моё появление. Последний гахар выдал себя промелькнувшими на его лице эмоциями. Предпоследнему не было смысла скрывать свою сущность, но и тот не сдержал удивление, почувствовав в теле Сепана меня. Здесь же я вижу исключительно радость от встречи с людьми, собравшими то же количество лучей, что и он.

Мы ответно представились. Начался разговор на две первейшие темы: «Кто есть кто?» и «Приключения каждого из нас на Суши». Тарабан оказался охотником из некого полиса Кракош. На Суши он уже довольно давно. Слишком долго бродил в предгорьях хассов, находя и теряя других идунов. Потом, наконец-таки, встретил людей, знавших, куда и зачем нужно идти. Им, мол, за плату оружием рассказал о том какой-то разумный медведь.

Информация малополезная. Куда больше меня интересовало стечение обстоятельств, по которому Тарабан при своих трёх лучах остался один. Если этот человек до сих пор не понял, что на Суши испытания только притворяются состязаниями и осознанно «побеждал» своих прежних спутников в норах, то он — нелучший кандидат для совместного похода в Бездну.

Впрочем, в это мне верится мало.

"Так и есть. Подобравшийся к ним ночью ходок застал только что получивших по третьему лучу на лоб идунов врасплох. Прятаться было негде, бежать некуда. Пришлось драться.

Тот бой, несмотря на отсутствие у ходока даров, был по-настоящему страшным. Выжить удалось только Тарабану.