Бессильная

В моем мозгу укоренилось умение использовать и убивать с помощью любого имеющегося в моем распоряжении оружия — рефлекс, который я отточил.

Но я не могу приписать себе все заслуги. Нет, это король сделал меня тем, кем я являюсь сегодня. Король, который взял на себя труд помогать мне как в физической, так и в умственной подготовке. Узнав мои слабости, он позаботился об их искоренении. И хотя я научился блокировать большинство воспоминаний о тренировках, которым подвергался в детстве, я не могу игнорировать образ холодного лица моего отца в сочетании с теми же леденящими душу словами, которые я слышал всю свою жизнь.

"— Если ты не можешь вынести страдания, значит, ты не годишься для того, чтобы причинять их, Энфорсер.

Я сражался в битвах, вел допросы и применял пытки, а Китт участвовал в бесчисленных совещаниях, разрабатывал договоры и проводил свои дни рядом с более добрым королем, чем тот, которого я знаю.

Его дни состояли из образования, обучения и гораздо более приятного времени, проведенного с отцом, которого он так любит.

Когда я оглядываюсь на короля, его зеленые глаза уже прикованы ко мне. Глаза Китта. После того как первая жена отца умерла при рождении сына, он женился на дочери доверенного советника. Неудивительно, что он быстро полюбил заботу и доброту моей матери, ее храбрость и красоту. Я похож на нее своими темными волосами и светлыми глазами, так же как Китт на отца — зеленоглазый и светловолосый.

Я прочищаю голову, отгоняя мысли о прошлом до тех пор, пока в следующий раз не позволю себе снова на них остановиться. Когда я наконец спрашиваю: «Когда я уезжаю?», мой голос становится тусклым.

Именно эти слова всплывают в памяти, напоминая мне, каким наивным я был, когда задал их перед своей самой первой миссией. Не зная, что в тот день я стану убийцей. Не зная, что буду наблюдать, как человек падает на пол в луже собственной крови.

— На рассвете.

* * *

Рассвет наступил слишком рано для меня, и я не успел оглянуться, как уже направлялся к конюшне.

Большой белый сарай отбрасывает еще большую тень в лучах утреннего солнца. У каждой стены стоят стойла, в которых лошади грызут сено, с любопытством поглядывая на меня.

Мой взгляд скользит по двум Имперцам, стоящим слева от меня, в сопровождении трех лошадей, оседланных для предстоящего нам путешествия. Я скриплю зубами.