Бессильная

Я прочищаю горло, смотрю на гостей, наблюдающих за нами, и говорю: — Кай, — раздается еще один глубокий раскат смеха при звуке его имени, — почему бы нам не пойти и не привести тебя в порядок?

Я хватаю его за руку, прежде чем он успевает возразить или рассмеяться, и веду нас к деревьям, следя за каждым нашим шагом. Я беру носовой платок с одного из длинных столов и заталкиваю нас под поникающие ветви тенистой ивы, укрывая от сплетничающих гостей.

Кай прислонился к шершавому стволу и злобно ухмыляется.

Он наклоняется ближе, слишком близко, внимательно изучая меня. — Знаешь, — произносит он с придыханием, от которого у меня по позвоночнику пробегает дрожь, — тебе не обязательно было проливать на меня весь мой напиток, чтобы оставить меня одного. Ты могла бы просто пригласить меня на танец.

Я встречаю его взгляд, и он начинает лениво скользить по моему телу. Я задерживаю дыхание, практически чувствуя, как его глаза прожигают путь.

Я сглатываю. Я окидываю его взглядом: помятая одежда, звонкий смех, кокетливый лепет — хотя, наверное, в этом нет ничего нового.

— Ты пьян. — Я выдохнула эти слова, покачав головой.

Он снова ухмыляется, но уже более дико, чем так, как так привыкла.

Я закатываю глаза, расправляю ткань, которую схватила, и начинаю расстегивать пуговицу на его пиджаке, пытаясь как можно лучше промокнуть рубашку под ним. — Ты раздеваешь меня, Грей? — Его лицо снова близко к моему, дыхание щекочет мне щеку. — Не могу сказать, что я не думал, что этот день настанет. — Он добавляет веселым шепотом: — Не смогла устоять передо мной, дорогая?

Я поднимаю на него глаза и улыбаюсь с уверенностью, которой сейчас не чувствую.

Кай смотрит на меня. — Мне нравится, когда ты угрожаешь убить меня, ты знаешь об этом?

— О? И почему же?

Уголок его рта дергается вверх. — Потому что каждый раз, когда ты этого не делаешь, это только доказывает, что ты этого не хочешь.

И тут он с довольной улыбкой щелкает меня по кончику носа.