Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

— Как ты его хочешь отформатировать? — не поняла Валерия.

— Прохор в Вологде с помощью меркабы превратил мэра в кучу тараканов. Потом он и ДД в образе Фуркада вернули мэру прежний облик. — Саблин улыбнулся, вспоминая этот случай. — Было круто! Вот и я хочу проверить, есть ли у муравьёв формоспектр.

— А вдруг они…

— Что?

— Бросятся на нас! Или умрут.

— Мы же не сжечь их собираемся. Конечно, каждый живой объект должен иметь форму, при которой он не сможет сохранять жизнеспособность, но я не хочу никого убивать.

— Нет! — почему-то испугалась Лера. — Я боюсь! Лучше ты.

— Трусиха, — рассмеялся Данияр. — Смотри и учись.

Эргион, согретый ладонью, «шевельнулся».

Муравейник накрыла вуаль струящегося воздуха. Не очень правильный конус его заколебался и стал идеальным тетраэдром с точки зрения геометрии, но не гладким, а колюче-пушистым. Все сосновые иголки, щепочки, прутики, песчинки и былинки, из чего был сделан муравейник, изменили форму, стали правильными цилиндриками, кубиками и многогранниками, словно детальки какого-то миниатюрного конструктора, а наиболее тонкие палочки усеяли тетраэдр с внешней стороны направленными вовне колючками.

Изменились и сами муравьи, но не фатально, остались насекомыми с длинными и тонкими гофрированными телами.

Жизнь внутри муравейника и вокруг него замерла. «Отформатированные» насекомые застыли, переживая, наверно, самый настоящий стресс, и лишь муравьи, не попавшие под формоимпульс, продолжали суетиться на периферии своих владений.

— Червяки? — удивилась Валерия. — Они превратились в червяков?"

"— Это не совсем черви, видишь, какие у них головы? Интересно, что будет дальше?

Второй формопреобразующий «выстрел» превратил колючий тетраэдр в куб, а муравьёв — в единую коричневую сеть, пронизывающую куб и оплетавшую все его грани. Со стороны эта сеточка напоминала разросшуюся ветвь лишайника, а также сеть кровеносных сосудов на теле человека.

— Ужас! — передёрнула плечами женщина. — Прекрати издеваться над мирными тружениками!

— Я не издеваюсь, я экспериментирую. Надо же знать, чем закончится трансформация насекомых. Ещё шажочек…

Муравейник превратился в многогранник… и тут же осел, рассыпался кучей праха.

Но «муравьиный лишайник» постигла иная участь. Он остался сетчато-объёмной конструкцией, корявым подобием многогранника, объединившего муравьёв как тело клетки.