Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

— Хорошо, — обрёл твёрдость духа Дмитрий Дмитриевич, контролируя личность Фуркада, — мы подождём. Был бы у меня ЗРК…

Устя втиснулась в кресло рядом с Прохором.

— Что мне делать?

— Ничего… подожди… вас же двое. — Прохор собрался с мыслями, переставая обращать внимание на всё, что происходило на территории дачи. — Устя должна остаться, скажи ей. Ты пойдёшь со мной… во мне… я сейчас пересажу тебя.

— Поняла.

Устя замерла, беседуя, очевидно, сама с собой, точнее, с гостьей Юстиной, торопливо заговорила в духе Юстины:

— Она не соглашается, хочет идти с нами…

— Нет!

— Я её понимаю, там её Прохор! Она уверена, что спасти его мы сможем только вместе.

— Ещё неизвестно, кого придётся спасать.

Дом содрогнулся в очередной раз, послышались треск и грохот ломающихся стен и падающей крыши.

Валерия испуганно вскрикнула.

Фуркад оскалился.

— Нас сейчас взорвут к чёртям собачьим, это военный вертолёт, у него ракеты! Бежим!

Прохор, прижимая к себе чужую женщину (и одновременно такую свою!), вдруг ощутил ледяное спокойствие, недоступное ему ранее.

— Минуту…

Поле видения-чувствования раздвинуло границы, он стал не только чувствовать движение винтокрылой машины, но и каким-то образом видеть её сквозь стены. Меркаба за спиной заскрипела.

Он увидел выпущенную вертолётом ракету. Однако на мгновение успел опередить взрыв.

Формопреобразующий импульс поразил две цели сразу — ракету и вертолёт.

Ракета взорвалась, не долетев до коттеджа каких-нибудь двух десятков метров.

Вертолёт, превратившись в нечто угловатое, с четырьмя крыльями и двумя носами: кабина машины разделилась на две — по числу пилотов, — пошёл боком. Очевидно, пилоты, ошеломлённые снизошедшим на них «откровением», отвлеклись от управления, и это стоило им потери контроля над машиной. Низколетящий вертолёт задел вершину сосны сначала задним винтом, потом передним и рухнул на лес в сотне метров от дачи мэра. В небо взвился столб дыма и пламени. В сотрясшемся, наполовину разрушенном коттедже посыпались все стёкла.

В гараж снаружи прилетели крики, грохот, треск, порыв холодного ветра внёс в комнату вихрь снега.

— Фетва акбар! — крякнул Фуркад, перешёл на латинский: — Est modus in rebus! Ты его сбил!

— Иначе… он бы… нас… — выговорил побледневший как полотно Прохор.

— Всё правильно, это война, и мы на переднем крае. — Бородач глянул на мигающую, поскрипывающую меркабу. — Боюсь, она не выдержит.

— Мы уже уходим.

— Лучше бы вы остались.