Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

 — И где мы?!»

«Я обыкновенный человек, — с мягкой доброжелательной иронией ответил Прохор-первый, — разве что наделённый большой ответственностью».

«Я прочитал… почувствовал… что такое Страж Границы? Вы ведь Страж? Хранитель Формфактора… так? Что такое Формфактор Всего? Это первичный формотрон? Я правильно понимаю? Меня послали с целью откорректировать… поэтому я несу особую программу…»

«Знаю, ощущаю, вижу. Мы готовы к восприятию. Но прежде чем отвечать на твои вопросы, я отнесу тебя к мерилу Радости».

С последними мыслесловами Прохор-первый, одетый в белую, похожую на плащ с вышивкой по краю одежду (в поле зрения мелькнула пола плаща), сел в открытую повозку без колёс, напоминавшую лодку, и она плавно поднялась в небо.

Стала видна панорама небольшого города, здания-терема которого хоть и отличались высотой и архитектурными деталями, но подчёркивали единый стиль древнерусского зодчества, выражаемый словами — вознесение в небо.

За лесом невдалеке показалась горная складка, а за ней море, которое пересекала серебристая ниточка моста из сна Прохора.

Прохор-первый, глазами которого Прохор-формонавт и смотрел на мир, повернул голову, и за городом стала видна невесомая сияющая стрела, сотканная из красивейших золотых «снежинок» и уходящая в синее-синее небо, к золотому горнилу солнца.

Прохор ахнул:

«Формотрон?!»

«Ось Прави, — ответил Прохор-первый. — Мерило Радости, Стрела Вселенной, направляющая Движение Мироздания и соединяющая Навь с Явью в Беспредельности».

«Не понял…»

«Поймёшь позже.

«К-как вы её… назвали? Чёрная нежить?»

«Разве вы называете эту силу иначе?»

«Мой «родич» из одиннадцатого числомира назвал её… их… Владыками Бездн».

«Суть Зла от названия не зависит и не меняется. Родившиеся Внизу, под Чертой Духа, не раз стучались к нам, чтобы изменить Печати Законов и Ось Прави. Пока без особого успеха».

«Они… учатся».

«Чувствую… сила за тобой большая. Но ведь ты не с ними?»

«Нет!»

«Вот и славно».

Мимо проскользнула воздушная лодка, в которой сидели три девушки в красивых сарафанах, с любопытством и почтением глянувшие на Прохора-первого и поклонившиеся ему.

«Песенницы, — добродушно усмехнулся Прохор-первый, имевший необычное имя Про-форм-с-мир-новый, вряд ли произносимое полностью. — Сегодня праздник Лета, все будут петь и танцевать вокруг креса».

«Креста?»

«Крес — огонь, символ чистоты и возрождения.