Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

При этом сияющая башня в долине притушила свой блеск, будто на неё плеснули водой.

— Я не буду ничего уничтожать! — мрачно сказал Прохор.

Золотая башня, сотканная из красивых светящихся кружев, вспыхнула, словно отреагировала на его слова.

— Будете! — ласково возразил змеечеловек.

И башня пригасла, отвечая на угрозу.

Прохор облизнул губы, оглянулся ещё раз, оценивающе посмотрел на обрыв за последней плитой лестницы и рванулся мимо змеесущества, зная, что это его последний шанс.

— Не-е-ет! — взвыли змеечеловек и преследователи.

Но он уже летел с обрыва вниз, страстно желая долететь до башни, в ушах засвистел ветер, жутко накренилась скальная стена… и Прохор проснулся.

Он лежал на кровати в своей спальне, одетый, поверх одеяла.

Сидевший у окна с книгой в руках Саблин оторвался от текста, посмотрел на него.

— Поспи ещё часок.

Прохор расслабился, перевернулся навзничь, глядя в потолок и переживая свой полёт во сне. Что-то означал сей сон, повторявшийся раз от разу, причём в продолжении, будто спящий смотрел фильм, что-то он символизировал, на что-то намекал, и отмахнуться от него, как от надоевшего воспоминания, было бы неправильно.

— Ты спал или… бродил по «родственникам»?

— Спал… сон видел…

— Тот самый, с мостом?

— Я вот теперь думаю, не внушает ли мне этот сон кто-то со стороны?

— Кто? И зачем?

— ДД… чтобы я приготовился… к атаке.

— Ты со своим ДД совсем поехал. Не трогай его и не ищи больше, он нам не союзник.

— Почему не союзник? Он ищет Владык…

— Зачем?

— Чтобы… уничтожить.

— Ты уверен?

— Он так утверждал.

— Сказать можно что угодно, а если он ищет Владык, чтобы те приняли его в свою шоблу?

— Ну что ты ерунду мелешь, — поморщился Прохор. — Если бы это было так, он не стал бы выдавать нам важнейшую инфу о формотрансе и не помог бы выбраться из Узилища.

— Времена меняются.

— Времена — да, люди — не все. Я ДД верю. — Прохор посмотрел на приоткрытую дверь спальни. — Юстина…

Саблин встал, выглянул в гостиную, оглянулся.

— Лежит. Ни разу не пошевельнулась.

— Нет.

— Кофе, чай?

Прохор подумал.

— Кофе. С лимоном.

Данимир вышел.

Прохор устроился поудобней, вспомнил, с каким трудом вернулся домой.

Сначала он с «родственником» Таглиба, взявшего на себя обязанности «перевозчика душ», метнулся назад, к своему одиннадцатому числомиру. Подъём «наверх», сквозь толщу измерений, длился чуть ли не вечность, но закончился благополучно. Хотя Прохор долго с содроганием вспоминал это путешествие-бегство.