Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

 — Ко мне редко кто заходит, а дети раз в год приезжают.

Она ушла в дом.

— Не бойтесь, — понизил голос Саблин, — Ивановна — верный товарищ, всё будет хорошо, я с ней объяснюсь.

— Топчемся на месте, — сердито сказала Юстина, пряча руки в рукава. — Может, в лес уйдём?

— После обеда так и сделаем. Что у нас есть ещё?

— Лопата, — заметил Прохор деревянную лопату для уборки снега.

— Солома, — показала пальчиком Юстина на маленький стожок соломы, прикрывающий бугор погреба.

— Курица, — предложил Саблин.

— Нет, живыми объектами займёмся только после того, как научимся трансформировать неживые, — твёрдо сказал Прохор.

— Давай проверим.

— Проверяй.

Саблин «выстрелил» из эргиона.

Маленькая копнушка соломы высотой в полметра, покрытая снегом, вскипела… и осыпалась ровным слоем по горбу погреба, перемешавшись со снегом.

Прохор засмеялся.

Саблин подошёл ближе, чтобы рассмотреть результат своего «формотворчества».

— Почему она так легла?

— Потому что ей всё равно, как лежать.

— И солома не изменилась…

— А её форма в данном случае вообще не играет никакой роли. Каждая соломинка — пустая трубочка, не несущая никаких полезных функций. В крайнем случае эти трубочки станут многогранными.

— А если попробовать пойти в другую сторону?

— Валяй.

Саблин «выстрелил» ещё раз — с тем же результатом, и ещё раз, и ещё.

Ворох соломы менять форму не хотел. Правда, соломинки действительно стали многогранными, как и предсказывал Прохор, но, кроме этого, ничего больше с ними не происходило.

— Кончайте играться, — сказала Юстина. — Малые дети. У нас есть другие вещи.

— Ставь огурец, — решил Прохор.

Саблин очистил торец чурбака от кирпичной пыли, положил по центру огурец.

— Сейчас мы его превратим…

— В карету, — иронично закончила Юстина, вспомнив известную сказку.

Прохор прицелился, и солёный огурчик превратился в идеальной формы двойной тетраэдр, склеенный торцами. Вернее, не склеенный, а как бы выросший на грядке с формой двойного тетраэдра.

— На карету не похож, — глубокомысленно произнёс Данимир, разглядывая бывший огурец. — Можно откусить?

— Откуси, вряд ли он потерял вкус огурца.

Саблин с хрустом откусил острый кончик первого тетраэдра, пожевал, проглотил.

— Вкусно.

— Солёный огурец — он и в Африке солёный огурец, — сказал Прохор. — Клади на место.