Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

Древние волхвы и колдуны знали её свойства и применяли по назначению.

— В Сети ничего об этом не упоминается…

— Интернет — далеко не лучший способ добычи информации, — покачал головой Таглиб. — Есть множество других источников: архивы, банки данных спецслужб, засекреченное эзотерическое наследие, живые хранители традиций и опыта предков, в конце концов. Стоит только копнуть.

— Как? — встрепенулся Саблин.

— Захотите — мы вам поможем, — сказал ДД. — А начать можно с изучения сакральной геометрии и символики.

— Как будто освоил уже.

— Это вам так кажется, спектр применения инфобиотонов и эргионов намного шире.

— Но вы собирались куда-то в… — очнулся Прохор.

— В Бездны. Мой друг и соратник будет поддерживать с вами связь и давать рекомендации. Да и я буду изредка навещать одиннадцатый превалитет.

Таглиб кивнул.

— Всегда к вашим услугам.

— Как вы это делаете? — показал на бывший шар Прохор.

— Прогони им весь спектр, — посоветовал араб.

— У этого предмета формоспектр не широк, — сказал Дмитрий Дмитриевич. — Он вмещает всего пять-шесть формофаз, из которых крайняя — диффузная.

— Какая?

— Чисто молекулярная взвесь, стеклянная пыль, материал, из которого был выплавлен шар.

ДД снова направил эргион на куб.

Новое струение воздуха обняло стеклянное изделие.

Подставка под кубом рассыпалась в пыль, а сам он превратился в красивую пирамидку, но не прозрачную, а снежно-белую.

— Тетраэдр? — жадно придвинулся к столу Прохор. — Насколько я понимаю, это начало формоспектра?

— Совершенно верно, дальше по оси Ф тетраэдр превратится в плоскость атомарной толщины и сразу же рассыплется, но экспериментировать с этим не стоит, плоскость пересечёт всё пространство комнаты, а то и всего дома, пронзит стены и всех его живых обитателей, в том числе нас. Понимаете?

— Нет.

— Не уверен, что эта плоскость разрежет нас как острая бритва, однако лучше не рисковать.

— Вы предполагаете, что плоскость разрежет… э-э, все предметы, или уже испытали подобное? — поинтересовался практичный Саблин.

Дмитрий Дмитриевич заколебался, взвешивая ответ, потом признался с улыбкой:

— Первый раз, когда это произошло, я испытал шок. Хорошо, что предмет был мал.

— Шар?

— Сосновая шишка. Во второй раз это был кирпич, и я заранее подготовился.