Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

— А они? — показал пальцем Прохор на лежащих налётчиков.

— Ими займутся компетентные органы.

— Похоже, они из какого-то спецназа.

— Не бери в голову, с ними разберутся. У того, с кем я… общался, гм, гм, глаза какие-то нечеловеческие, двойные.

— Охотники!

— Может, и Охотники. Поехали.

Они сели в машину, и водитель тронул фургон с места.

— Гады! — выдохнула Устинья, глядя на удалявшиеся машины.

— Более чем, — кивнул Саблин. — Хотя те мордовороты в камуфляже, наверно, и не виноваты ни в чём.

Прохор озабоченно глянул на рукав своей куртки, вспоротый ножом. Когда это случилось, он не помнил.

Устинья заметила его возню, удивлённо тронула пальцами разрезанный рукав.

— Ничего себе!

— Вовремя ты навернула того урода канистрой.

— Дать бы тебе по шее! — сухо проговорил Саблин. — Сказал же — сидите, не высовывайтесь!

— Я хотел помочь…

— Помог? А если бы он тебе кишки вспорол?

Прохор промолчал.

Устинья прижалась к его боку, сдерживая дрожь. До неё тоже дошло, что всё могло кончиться дурно.

Объехали Владимир.

За Юрьевцем Саблин вдруг выпрямился на сиденье, словно услышал окрик старшего по званию. Просидев в таком положении с минуту, он расслабился, оглянулся на пассажиров.

— Плохие новости.

— Ты о чём? — встрепенулась Устинья.

— Ко мне только что заходил «братец».

— Бра… Саблин из одиннадцатого?

— Их Прохор так и не вернулся. Охотники рыщут по всему Алтаю. На «Марьин остров» они ещё не заглядывали, но это дело времени. Мой «братец» ищет возможность переезда, однако сделать это будет трудно, так как их Прохор недвижим.

Прохор и Устинья посмотрели друг на друга.

— Стоит ли в таком случае нам лететь на Алтай? — засомневалась девушка.

— Подумаем, время ещё есть. Да и неохота, честно говоря, всё время скрываться, бегать от погони, — сказал Прохор.

— Сначала поговорим с Дмитрием Дмитриевичем в Москве, — сказал Саблин. — Вдруг подскажет что-то. Тогда и решим.

— У меня идея… что, если я снова зайду в одиннадцатого… Прохор оживёт… и они куда-нибудь переедут.

Устинья нахмурилась:

— Это рискованно.

— Сейчас всё будет рискованно.

— Идея хорошая, — оценил Саблин. — Надо покумекать.