Бесконечность не предел (Трилогия о числонавте Прохоре Смирнове)

«Когда реализуется, поздно будет что-либо предпринимать! Я вернусь через час, думай, не обижай её!»

Голос в голове пропал.

— Что с тобой? — услышал он голос обеспокоенной Усти. — Сердце схватило?

Он очнулся.

— Нет… вспомнил кое-что… пойдём посидим в ресторанчике?

— Мы же поужинали.

— Просто так посидим, послушаем музыку, шампанского глотнём.

Устя свела брови к переносице.

— Что с тобой? Ты какой-то… потерянный.

Прохор увидел тревогу в глазах подруги, почувствовал её заботу, тепло, любовь, порывисто притянул к себе и поцеловал.

Она замерла с закрытыми глазами.

— Ты… странный…

— Я знаю. Какой есть. — Он ещё раз поцеловал её, смакуя мятный вкус поцелуя. — Давно хотел тебе сказать…

— Говори.

— Я… — он помолчал, борясь с самим собой, вспомнил злой мысленный голос «родича», закончил: — Люблю… тебя.

Устя изумлённо распахнула засиявшие глаза.

— Что ты сказал?

— Я люблю тебя! — повторил он уже свободней, более уверенно. — Выйдешь за меня замуж? Приедем в Суздаль, свадьбу сыграем.

— С ума сойти! — Она потрясла головой, не веря услышанному.

— Красота, — ответил он не раздумывая.

— Я боялась, ты никогда этого не скажешь.

«Знала бы, — подумал он виновато, сам удивляясь своей решимости, — благодаря кому я это сказал».

В ресторане отеля шумно отдыхала компания русских туристов, насчитывающая двенадцать человек — восемь молодых людей в возрасте до тридцати, все как один с животами а-ля Гаргантюа, и четыре девицы, не уступающие им ни по габаритам, ни по развязности.

— Может, не стоит здесь сидеть? — прозорливо спросила Устя. — Они ведут себя… отвратительно."

"— Во-первых, мы сядем подальше, — сказал Прохор, беря её за руку. — Во-вторых, будут хулиганить, охрана быстро приведёт их в чувство. Норвежцы не любят шума и хамства.

Однако он ошибся.

Охрана ресторана предпочла не вмешиваться в гульбу россиян, быстро терявших человеческое достоинство.

Уже через полчаса компания выпила столько, что перешла на танцы по всему залу, приставая к посетителям. Дошла очередь и до тихо сидевшей в уголке зала, у окна с видом на горы, пары.

— Эй, красавица, — подошёл к столику потный круглолицый молодой человек с массивным золотым перстнем, в расстёгнутой до пупа рубашке, — пошли потанцуем.

На Прохора он не обратил никакого внимания.

— Я не хочу, — отказалась Устя.