Беременность на сдачу

 — Идемте, не волнуйтесь, это всего лишь УЗИ, даже не анализ крови из пальца, — он улыбается так же, как тогда в баре: на его щеках проступает пара ямочек, и я закусываю нижнюю губу, чтобы хоть как-то выйти из оцепенения.

— Простите, — охрипшим голосом выдаю я, а затем прокашливаюсь и говорю уже уверенней: — Я волнуюсь.

— А вот это напрасно, — мужчина усаживает меня на кресло и располагается на стуле, снова заглядывает в карточку, а затем захлопывает ее и говорит:

— Расскажите, как ваше самочувствие, какие изменения произошли за два месяца, что нового почувствовали, словом, все, что нетипично для вас прежней.

— Простите, я… можно я приду в другой день?

Мужчина вздыхает, прикрывает глаза и устало потирает переносицу пальцами. Я пытаюсь взять себя в руки, но все время думаю о том, что вот сейчас он скажет “Эй, крошка, помнишь, как мы отожгли в клубе” или “Детка, ты была супер, надо бы повторить”. Но вместо этого он смотрит на меня непроницаемым взглядом и выдает:

— Вероника Сергеевна, у меня запись на две недели вперед.

Я киваю и натягиваю рукава свитера, больно впиваясь в шерстяную материю. Мну ее, чтобы хоть как-то успокоиться и начинаю говорить. Сбивчиво рассказываю, что чувствую себя неплохо, иногда тянет низ живота, но после отдыха все проходит.

По мере моего рассказа, доктор все записывает, а я убеждаю себя в том, что это не он. Просто мужчина, слишком похожий на того, с кем я переспала в клубе. До сих пор не верю, что сделала это, но, как не странно, ни о чем не жалею.

Мэт, как он себя назвал, прекрасный любовник, классный парень и просто мужчина, знающий как вести себя с женщинами. Я до сих пор вспоминаю его руки на своем теле, то, как жадно он целовал меня, как брал, прижимая к стене.

— Вероника Сергеевна?

— А, да, — я покрываюсь румянцем, как если бы он мог прочитать мои непристойные мысли. — Простите, задумалась.

— Ложитесь, — он указывает на кушетку возле аппарата УЗИ, и я встаю, беру в руки полотенчико, оставляю телефон на столе и укладываюсь на твердую поверхность.

— Я Матвей Алексеевич, — представляется мужчина. — Вы разволновались, я даже не успел сказать, как меня зовут.