Беременная для Зверя

 — В фарше говядина и курица, — говорит она. Но уже в сторону Зверя. Он кивает. Разрешение даёт. Потом тарелку наполненную к себе придвигает и есть начинает.

Наталья садится, уложив руки на стол. Локтями грудь объемную поджимает так, что она ещё пышнее кажется.

— Когда документы достать? — спрашивает она, привлекая внимание Зверя.

— Завтра. В город двинем. Ты с нами. Передашь. Получишь бабки. Свободна. Не виделись никогда.

— Само собой, — говорит она. — Но я бы не отказалась встретиться ещё раз."

"Наталья сама не ест, только на тарелку положила себе немного салата из свежей зелени.

Нагнулась, поставив на стол бутылку вина. Просит Зверя открыть, протягивая ему штопор.

— Ой, спасибо… — довольно взвизгивает, наполняет бокалы с вином. Два. Потом в мою сторону смотрит, спрашивая. — Ей, наверное, ещё нельзя пить? Девчонка совсем.

— Можно, — говорю я.

— Нельзя, — режет Зверь.

— По возрасту можно. Но я не пью, — говорю куда-то в пустоту. Не смотря на этого мужчину пугающего.

Он меня за человека не считает.

Чуть только слабину дашь — по щекам хлещет. Больно. Так что я взгляд в тарелку опускаю и быстро есть начинаю. Вкус пищи почти не чувствую. Едва прожёвываю, запивая компотом из сухофруктов.

— Ох, голодная какая… — вздыхает Наталья и смотрит на меня жалостливо. — Ещё добавки дать?

— Нет. Спасибо за ужин. Я наелась.

— Тогда спать иди, — прочь отправляет Зверь.

Я глупо жду, что он вслед за мной сразу вскинется. Отчитывать начнёт, наседать из-за того, что я вякнула против его слова. Дурочка, должно быть.

Но мужчина за столом сидеть остаётся. Я за углом коридора прячусь. прислушиваюсь. Он с этой Натальей беседы ведёт. Человеческие. Не как с отбросом помойным. Не как со мной. Лучше.

Плакать начинаю. Беззвучно. Но горько. Слёзы кислотой жгучей щёки разъедает. Льются и льются. Так гадко на душе. Как будто не плюнул даже, а харкнул поганью. Больно на душе. В особенности после такой близости.

Заставляю себя ноги сдвинуть с места. В направлении спальни. Как будто мертвец оживший. Едва переставляя ступни.

Потом падаю на кровать, даже не раздеваясь. В комок скручиваясь, желая стать эмбрионом. Пылью. Молекулой. Ничем просто.

Зачем это всё мне? Как собаку бешеную, пинают, если что не так.

И нет ничего у меня. Ни документов, ни возможностей, ни даже телефона, чтобы позвонить. Жизнь присвоили, девственность тоже. Гордость больно пнули и на колени поставили.

А ведь понравилось…

Шепчут злобные демоны. Они из тьмы его глаз выбрались и мне на плечи уселись.