Беременная для Зверя

В его глазах — тьма, на губах — улыбка подонка, и слова — отрава.

Интересно, как Зверь собирается сравнивать результаты? Зачем Пороху много лет назад потребовалось тест-ДНК делать? Сомневался? Если так, то кто моя мать?

В тягостных раздумьях немного времени проходит. Потом багажник открывается сзади. Я оборачиваюсь, видя, как Пятый ещё с одним мужчиной сумки грузят. Почему-то кажется, ничего хорошего в них нет. И точно — одну сумку расстёгивает и пистолет проверяет, за пояс заткнув. Потом перекладывает что-то с места на место и взвешивает на руке ручной пулемёт.

Ризван подходит. Говорит что-то, но слышно плохо. Может быть, стекло бронированное? Вижу только, что Пятый с неудовольствием оружие обратно складывает и залезает в машину на место водителя. Потом Ризван машину обходит и на переднее садится.

Последним Зверь залезает. Рядом со мной. Сразу же за плечи меня тянет и вынуждает головой на колени его лечь. Горячей ладонью шею накрывает и сжимает.

— Сдавить и проблем будет меньше, да? — спрашивает, наклонившись.

Шёпот хриплый ухо обжигает. — Чё не отвечаешь, Малаая?

Пальцы его жёстко давят, чуть-чуть дыхание перекрывают и ослабляют нажим. Играет. Как кот гигантский с мышью. Можно пытаться убежать со всех ног или топтаться на одном месте, итог будет один — сожрёт.

— Сам же сказал, что тебя так просто не проймёшь! — отвечаю чуть севшим голосом и жадно воздух глотаю, как только появляется возможность.

Жар его тела даже сквозь джинсы грубые чувствуется. Как будто на камне лежу, солнцем нагретом.

Одну ладонь под голову подкладываю, а второй его колено накрываю. Мощное, крупное. Как всё в нём. А если головой чуть назад податься или обернуться к нему лицом, можно будет увидеть, как ширинка натянута до предела его крупным и толстым органом. Тем самым, на который он меня обещал насадить и повертеть.

Едва подумать успела, как лёгким толчком он меня лицом к себе разворачивает. Мой взгляд о его ширинку бугрящуюся спотыкается. Щёки жаром опаляет. Я ясно представляю его крупный ствол, покрытый венами.

Толстый, длинный питон, с блестящей смазкой. Сперма, вырывающаяся толчками. Порочное видение опаляет. Под рёбрами будто жидкий пламень и огненный лёд смешиваются. Сглатываю и прикрываю глаза, будто не замечаю, что он возбуждён.

— Трогай…

Сначала я на свой счёт этот приказ принимаю и замираю, пунцовея. Но едва машина с места сдвигается, ругать себя начинаю. Похоже, что у меня от этого головореза мысли портятся и становятся пошлыми до ужаса.