Беременна от мажора

И вот как так? Говорила же: «Не ходи на эту чертову свадьбу!» Когда она успела только?

— Это все интернет! — перебивает отец. — Я сколько раз говорил тебе, Мила, надо строже контролировать, что и где она там посещает!"

"— Ну, Игорь, ну нельзя же все запретить!? Мне казалось, мы с ней нашли общий язык, что мы с ней понимаем друг друга.

В этот момент на мой мобильный приходит сообщение. И мой телефон пиликает. Родители раздражаются еще сильнее.

— И телефоны все эти надо повыбрасывать! — Тянется мой крупный отец через кресло, вырывая у меня аппарат из рук, и, вернувшись к вождению, выколупывает сим-карту и выкидывает в окно.

— Отец! — пытаюсь спорить, от ужаса происходящего за голову хватаюсь, сегодня они просто превзошли сами себя.

— Номер тебе новый заведем, чтобы этот никогда не смог дозвониться.

— Отец! — кричу, тянусь, забирая сотовый.

Не хочу даже думать о том, что на самом деле Дима и так не знает моего номера и никогда его не знал.

— Что-то, мне кажется, не то мы, Игорь, делаем, — резко вытирает мать слезы, трет щеки кулаком.

— Это еще почему?

— Кобель гостиничный теперь должен жениться на нашей девочке, раз испортил. Надо к родителям его идти.

Оборачивается ко мне.

— Этот, — мама делает паузу, — мальчик с вами учится?

— Мила, блин, — разразившись громким злым смехом, — приди в себя! Не женится он ни на ней, ни на любой другой девочке, которую испортил. Ты видела, как он перед нами выперся в чем мать родила? Он даже срам свой не прикрыл. А номера в этой гостинице — вся моя месячная зарплата на заводе! Это чей-то богатенький сынок, он удовольствие получил и забыл, как ее звали!

— И что теперь делать?! — заходится в новой истерике мать.

Отца я таким еще не видела никогда. Он зол настолько, что едва сдерживается. Мне кажется, если бы он не вел машину, то сейчас с размаху врезал бы мне по лицу. Его глаза налились кровью, а дыхание похоже на выход пара проходящего мимо паровоза.

— Что-что?! Смириться, что дочь твою тупорылую мажор какой-то ради своего развлечения использовал.

Дальше я уже не слышу, зажимаю уши, свернувшись в комочек и сотрясаясь от рыданий.