Белые искры снега

Хоть бы что дельное подарили, а не резиновую тетку! Зачем она мне нужна? Этот вопрос я и озвучила, желая услышать внятные ответы. Потратить столько денег на чушь!"

"– Или это намек на то, чтобы я пол поменяла? – поинтересовалась я.

– Из тебя бы вышел классный парень, – кивнул серьезно Даниил.

– Знаешь, как я жалею, что ты – девчонка? – добавила Алена с улыбкой.

Я кинула в Дана скомканной красной салфеткой, он засмеялся, после ловко завладел коробкой и стал рассматривать подарок с иронично поднятыми бровями. Между прочим, в детстве я всегда жалела, что не мальчишка.

По мне, так им жилось куда проще, чем девчонкам.

– Спасибо, добрые друзья, – покачала головой я. Я не то чтобы обиделась – больше обалдела от такого впечатляющего презента и разозлилась чужой глупости. – Я перед вашими днюхами тоже секс-шопы посещу, будьте покойны, господа. Ну, кто надует эту леди? – почему-то уставилась я на Темные Силы.

– А чего сразу я-то? – замахал тот руками. – На фига мне эта резина, у меня девушка есть!

Алсу, сидевшая у друга на коленях, только закатила глаза.

Олег как что брякнет иногда, так хоть стой, хоть падай, хоть вдаль лети без крыльев.

– Э-э-э, чего-то мне нехорошо, друзья, – не без труда встал Темные Силы на ноги. – Пойду-ка, проветрюсь.

Язык у него слегка заплетался – алкоголь сделал свое дело.

– И не смотри на меня так, Настенька, – погрозил мне пальцем друг. – Я тебе ничего такого не присылал!

И он покинул комнату.

– Хирург, а ты же хотел подарок сделать Настасье? – повернулась вдруг Ранджи к Женьке, взгляд которого тревожно скользил по всему столу от коробки до двери, как будто бы он что-то ждал.

Парень сердито хмыкнул и, скрестив руки на груди, отрицательно покачал головой.

– Считаете меня за дурака? Я Настю уважаю, – зло бросил он.

– Он один дарить бы это не стал. Вы вместе решили надо мной прикольнуться, – объявила я. Первый шок уже прошел.

– Да это не мы! Мы такого не дарили! – попытались оправдаться ребята в разные голоса, и я услышала в них искренность, однако убедить меня в своей невиновности они не успели.

Дверь неожиданно распахнулась, как будто бы ее открыли пинком, и в комнату залетел разъяренный дурачок, которого я изрисовала маркером, правда, уже без черных следов на лице – видать, оттерся. В помещении я смогла разглядеть его лучше, чем на улице, и тут же отметила, как же все-таки он привлекателен – от прямого лба до милой ямочки на подбородке. И очень воздушный, как поэт или художник. Жаль только, совсем не в моем вкусе.