Белые искры снега

А дядя Тим… Что он сделал в моей жизни? Высокомерно смотрел? Холодно улыбался? Отстраненно разговаривал? Какое он вообще имеет право вмешиваться в мою жизнь? Он, человек, который ничего обо мне не знает, кроме имени, даты рождения и еще нескольких фактов! Что у нас общего? Кровь? И что эта кровь дает? Да ничего! Абсолютным счетом ничего. Он чужой человек, и даже фамилии у нас теперь разные.

Мне стало вдруг так невыносимо обидно, что даже в глазах вдруг защипало, и только силой воли я не дала слезам показаться на ресницах.

– Оставьте меня в покое! – почти прокричала я.

Дядя Тим вздохнул. Он выглядел так, словно его маленькая собачка взбесилась и теперь тявкает на весь двор, конфузя перед соседями."

"– Не оставлю. Иди в машину. – В его взгляде появилось некоторое недоумение – я явственно прочитала его, прежде чем родственник нацепил маску холодного отстраненного равнодушия. Это меня чуть-чуть приободрило. Неожиданные повороты опасны даже для большой машины.

– Не пойду, – опять проговорила я упрямо.

Он попытался взять меня за локоть, но я вовремя отпрыгнула.

– Мне тебя за руку тащить? – проговорил он делано спокойно, но голос дяди был таким, что спорить с ним хотелось все меньше и меньше. Голосом человека, который умел подавлять, делая это с какой-то непринужденной легкостью, неестественной для большинства людей. – Ты уже большая девочка.

Я хотела было ответить, однако мне не дали этого сделать.

– Эй, мужик! – раздался позади нас знакомый, по-мальчишески самоуверенный голос. – Что нужно от девушки?

И я, и дядя Тим оглянулись. У меня в глазах вместо злых слез запрыгали вопросы. На лице родственника же было написано брезгливое изумление. Знаете, такое, словно он увидел разговаривающую палку и одновременно наступил в грязь.

Не знаю, кто и когда называл дядю Тима мужиком и обращался на «ты», но я отлично понимала, что посмевший сделать это сейчас нехило огребет.

Дядя Тим окинул глупого Зарецкого взглядом все того же человека с тявкающей породистой собачкой, за которой вдруг стал увиваться дворовый грязный пес со свалявшейся шерстью и хвостом-калачом. Тимофей словно думал, как его отогнать – ногой или пригрозить? Впрочем, свое внимание мальчишке дядя дарил недолго.