Белые искры снега

Значит, третьей должны была приехать та самая девочка, которая сегодня упала в обморок. Вот невезенье.

– Ребята, позвоните Полине, – попросила я парней. Пока Зарецкий копался в рюкзаке в поисках своего почти что навеки утерянного мобильника, Степан уже бодро набирал ее номер.

– Не отвечает! – отрапортовал он. Я вздохнула и принялась объяснять завучу сегодняшнее происшествие. В подробности я вдаваться не стала, просто сказала, что Полина почувствовала себя плохо.

– Какой ужас! – довольно-таки артистично заломила руки завуч.

 – Почему вы сразу мне об этом не сказали?! – набросилась она на меня, как будто бы я знала, что Полина едет на вручение. – Что же довело ребенка до такого? Как же быть, что делать?! Галина Сергеевна, – обратилась она к одной из учительниц, – звоните секретарю, узнайте номер телефона родителей Полины Масловой! Анастасия Владимировна! Это безответственно с вашей стороны!

– Я обо всем сообщила классному руководителю, – отозвалась я. Терпеть не могу, когда на меня кричат или делают из меня крайнюю.

Делаешь доброе дело, а тут еще и виноватой оказываешься? Просто отлично.

– Кошмар! А ведь у нас лучшая школа в городе, – никак не могла выйти из образа женщина.

– В лучшей школе города одни ученики не доводят других учеников до бессознательного состояния, – тихо, но вполне себя внятно сказала я.

– Что? – выключился режим истерички у завуча, и она вновь превратилась в адекватную женщину.

– Говорю, взаимоотношения в классе не самые хорошие между учениками.

– Ой, ну не говорите уж так, Настенька.

Просто подростки всегда такие сложные, просто ужас. Сейчас все мы выясним. Галина Сергеевна, вы узнали номер телефона мамы Полины Масловой? Еще звоните? Давайте побыстрее. Ах, секретарь еще не взяла трубку?

Телефон Масловой-старшей добыли в ближайшие пару минут, и мама Полины сообщила, что ее дочь очень плохо себя чувствует и останется дома.

– Честно говоря, я бы очень хотела, чтобы она поехала на вручение, но у нее сильно поднялась температура – заболела, – сказала женщина по телефону.

– Какая жалость. Ну, пусть Полиночка выздоравливает, – повздыхала завуч и наскоро распрощалась с Масловой-старшей. Под ее руководством все мы погрузились в школьный микроавтобус, который тут же тронулся вперед.

Вшивков уселся рядом со мной и принялся всячески развлекать какими-то совершенно невозможными шуточками, Зарецкий, сидевший неподалеку, поглядывал в нашу сторону с особенным неодобрением.

Но не успели мы проехать и трех кварталов, как затормозили.