Белые искры снега

Ярослав треснул его по предплечью с новой порцией ругательств, из которых было ясно, что парень совершенно не собирался так быстро распрощаться с недавно купленным гаджетом, столь дорогим его чуткому сердцу.

– Поехали в полицию, – решила я с тяжелым вздохом. – Заявление напишешь. Может быть, найдут.

– Да ничего они не найдут, – вмешался посерьезневший Шейк. Ранджи его поддержала – у ее сестры был похожий случай, когда украли мобильник, вытащив его прямо из кармана в автобусе, но заявление, написанное в ближайшем отделении тогда еще милиции, эффекта никакого не дало.

Неожиданно мы разделились на два фронта – ехать в отделение или не ехать. Шейк и Ранджи были уверены, что это ничего не даст. Я и Ярослав склонялись к тому, что в полицию все же надо прокатиться. Я так считала, поскольку полагала, что так будет правильнее, вдруг случится чудо, и сотовый вернут владельцу? Мало ли, смогут как-нибудь отследить.

Победили мы с Енотом. Подумать только, я и он мыслим одинаково – в пределах ситуации, разумеется. И он даже нормально общается с «ненавистной практиканткой», забыв обо всех разногласиях. Правда, длилось это недолго, минут десять, затем благоразумие Зарецкого вновь приказало долго жить.

– Я совершеннолетний, – сообщил Зарецкий. – У меня вообще-то день рождения был недавно. Который ты испортила. Кстати, когда ты поговоришь с Ваном и во всем признаешься? – вновь завел он прежнюю песню.

– Никогда. Тебе надо, ты с ним и разговаривай. И вообще, котик, вопрос, кто кому день рождения испортил. – В который уже раз одни только слова Енота Адольфыча заставили меня мгновенно раздракониться, хотя я вновь, как и всегда, не подавала виду. Ходячий раздражитель.

– В смысле? Естественно, ты мне. Постой, хочешь сказать, у тебя тоже была днюха? – чуть подумав своим мощным прибором, заменяющим мозг, коленом то бишь, произнес Зарецкий.