Белые искры снега

Представляю, что бы было, если бы дядюшка заявился ко мне домой, когда у меня в гостях, например, находилась Алена.

– Не хочешь узнать, что именно я хочу подарить тебе? – почти весело спросил родственник, доставая из дипломата бархатную синюю коробочку.

– Понятия не имею, – настороженно следила я за его действиями. Дядя Тим дарит подарок?! Мне? Что с ним? Во всем виновато действие вина?

– А на что тебе фантазия? Ты же журналист. А журналистика – творческая профессия. Подумай, что там может быть. Протяни руку, – велел он мне без перехода.

– Зачем? – всегда отличалась я некоторой подозрительностью.

– Твои вопросы начинают надоедать, дорогая племянница. Протяни руку, – приказали мне вновь мягким голосом.

Я сделала еще один большой глоток вина, вновь подивившись, какое же оно приятное, и с большой неохотой подчинилась и протянула руку вперед, ладонью вверх, не понимая, что этот человек опять задумал. Надеюсь, более мы не встретимся, или он будет меня преследовать со своим предложением работать вместе с ним?

– Как думаешь, что это? – спросил Тимофей.

– Украшение?

– Именно.

Миг – и на моей левой руке оказался браслет. Моя кожа даже не почувствовала прикосновений пальцев Тимофея. Я резко поднесла запястье к своему лицу, разглядывая неожиданно свалившийся на меня подарок. Ничего необычного – тонкий браслет из платины или белого золота, без камней или вставок, похожий на стальную полосу шириной около сантиметра, с лаконичным геометрическим узором по краям. Пальцем правой руки я осторожно провела по холодному металлу, украшающему теперь мою руку.

– Ну как тебе, Настя? – дядя, не отрываясь, смотрел на мою руку, словно видел браслет в первый раз.

– Нравится, – правдиво сказала я, глядя на запястье. Честно говоря, мне безумно понравилось, но попыталась тут же снять украшение. Голова вдруг слабо закружилась, но я списала это на эффект от вина.

– Тебе же нравится, – удивился родственник, глядя, как я пытаюсь стянуть с руки браслет – это получалось крайне плохо. Застежек на нем не было, а сниматься через ладонь он никак не желал. И как его только этот умник мне его на руку натянул-то?

– Не снимай, – почему-то сдвинул брови к высокой переносице дядя. – Он твой.