Белые искры снега

Дан, я никогда не задумывалась о том, как страшно умирать. – Я усмехнулась, касаясь кончиков распущенных волос, а друг удивленно взглянул на меня. – А потом я оказалась в сплошной темноте. И опять хотела найти кого-то. Но не могла. И от этого становилось очень плохо, как будто бы я потеряла самого дорогого на свете че… – Я резко закрыла рот, боясь наболтать лишнего. Чувство давней и какой-то неразрешимой боли опять копьем вонзилось мне куда-то под лопатку, даря мурашки всему телу.

– Самого дорогого на свете человека, – без какого-либо труда догадался друг и вдруг печально улыбнулся, как будто бы знал об этом все.

А после Дан издевательски захохотал. И его звонкий смех разрядил атмосферу. Мне стало чуть легче.

– Повелитель, – фыркнула я, жуя печеньку.

– Я плохо разобрал, – честно признался мой темноволосый сосед. – Я хорошо слышал лишь слова: «Ты где, ты где?» – отлично передразнил мой голос он.

– Может, я и правда перенервничала, – согласилась я, хмыкнув. – У меня много раздражителей в жизни. Только этот идиот из клуба, который у меня теперь в классе учится, ужасно раздражает.

Даня опять засмеялся – он, вообще, узнав, что у меня ходит в ученичках, очень долго смеялся и грозился прийти посмотреть, как у нас проходят уроки.

– Она никогда мне не нравилась, – заявил он и ткнул пальцем в Джерри.

– Кто она? – не поняла я.

– Мышь.

– Джерри – мальчик.

– Да ладно? – изумился сосед. – А я всегда считал, что девочка.

Я покрутила пальцем у виска, с разговором потихоньку освобождаясь от оков странного сна.

В школу на урок русского языка я приехала вновь без опозданий – на десять минут раньше положенного, и опять сидела в лаборантской Светланы Викторовны, правда, без нее самой – учительница вела занятие у каких-то шумных шестиклашек.