Белые искры снега

Тут в девятом «Б» учится сынишка самого Ройского, – назвала она одного из местных, так сказать, олигархов, которого, кстати говоря, откровенно ненавидели отец и дядя Тим. – Ой, что-то я уже не о том, заболтаю тебя. – В общем, невозможно добиться того, чтобы работали все дети, Настя. Ты пока еще хочешь быть идеальной учительницей.

Не хочу я быть идеальной учительницей. Я никакой учительницей быть не хочу. В принципе. И если бы не педпрактика, я бы в школу вообще не сунулась. Вот что за лажа – вроде бы учусь я не на преподавателя русского и литературы, а должна проходить практику в школе два года подряд.

А Светлана Викторовна тем временем продолжала упоенно:

– Есть неактивные дети, которые просто ничего не знают – ну не делают они домашнюю работу. А есть те, которые все делают, но просто стесняются говорить на уроке.

– Как Зарецкий? – сам собой спросил мой рот."

"– Ярослав? – удивилась женщина. Будто бы в классе целый рассадник Зарецких. – Почему ты так решила?

– Вроде бы целый урок молчал, а оценки у него – только «отлично», – сказала я.

– Ах, это только сегодня. Ярочка же болеет, – отмахнулась добрая и наивная преподавательница. – Он обычно очень активное участие принимает в школьной работе! Очень хороший и милый мальчик! Болеет, бедный, потому и молчит.

Я не стала говорить, что у Светланы Викторовны сложилось в корне неправильное мнение о своем ученике, который, как выяснилось, был чуть ли не ее любимчиком и гордостью.

– Ах, он такие стихи пишет, просто молодец! – восторгалась Зарецким эта женщина, каждое свое слово подтверждая выразительной жестикуляцией. – И в театре играл школьном! А как рисует! Творческий мальчик. Добрый. Отзывчивый. Президент школы, между прочим, – добавила она, поразив меня в самое сердце.

– Какой еще президент? – переспросила я удивленно.

– Ну как какой? Такой. У нас традиция, Настенька, – со своей неизменной улыбкой отвечала учительница. – Каждый год из старшеклассников выбираем президента – у нас в сентябре самые настоящие выборы проходят.