Белые искры снега

И верни брелки обратно! Воровать – нехорошо».

Та самая девочка-подросток, которая висела в воздухе и которую видела девушка по имени Мира, плавала буквально у Насти за плечом. Зеленые глаза ее гневно сощурились, когда она увидела, как девушка, ухмыляясь, пишет на своем мобильнике-раскладушке эсэмэс-сообщение, адресованное хозяину чека.

Склонившись над плечом Анастасии, которая с силой тыкала на протертые кнопки мобильника, подросток закрыла лоб ладонью – точь-в-точь как небезызвестный капитан Очевидность.

– Дорогая редакция, я в шоке, – выдала призрачная девочка, глядя на ответное сообщение, которое гласило: «Я найду тебя, овца, и тогда ты пожалеешь, что родилась на этот свет.

«Ко-ко-ко», – со смехом стала набирать Настя на своей раскладушке.

– Серьезно, взрослые люди, а ведут себя не пойми как! – возмущалась та, которая умела летать, оставаясь невидимой для всех. – Блин, пора, – прошептала вдруг она, чувствуя зов. Глаза ее вспыхнули желтым теплым огнем.

Естественно, Настя, увлеченная сообщением, не видела ее, – она была простой девушкой, не смотрящий за пределы одного мира. А увидела бы – не просто упала в обморок, как Мира, а впала бы в кому. Ярослав, впрочем, тоже.

Желтый огонь в глазах стал пугающе лиловым, и девочка-подросток, закусив тонкую алую губу, исчезла, мгновенно растворившись в воздухе, и словно сама став его молекулами.

"Ее последние слова были истинной правдой. Они, эти двое, Ярослав и Настя, вскоре, очень вскоре встретились вновь.

Ни одна камера в этом месте не зафиксировала эту девчонку. Торговый центр, этакий единый урбанистический организм, жил все той же жизнью, что и до ее появления в своих стенах. Все тот же шум, все те же запахи и краски и все та же плавно размеренная жизнь.

И ничего потустороннего.

* * *После моего успешного побега от его превосходительства Принца всея Енотии, оставленного на растерзание покупательнице и ее супругу, я вполне успешно и очень быстро сделала ноги, позволив себе отдышаться только около центрального входа, состоящего из нескольких высоких и широких дверей, по обе стороны от которых, словно электронные рыцари, стояло множество платежных терминалов.