Белоснежка и босс Громов

— Я с ней буду! — клялся безопасник. — Тебе она жена, а мне своячница. Неужели думаешь, я о родственнице не позабочусь?

Домой мы возвращались полные планов на новую жизнь, и она началась с порога.

— Ой-ой-ой! Громов, врач строго запретил нагрузки в первое время, — взвилась я, как только руки мужа недвусмысленно легли мне на бедра и прижали к выпирающему месту на теле мужа.

— Две. Две недели не было никаких нагрузок. Пора приводить себя в тонус, — проурчал он, наклоняясь ко мне и запечатляя поцелуй на чувствительной коже шеи.

Глаза сами собой закатились, пока я в уме пыталась подсчитать, сколько же у меня не было этого тонуса? Морально то я прощалась с боссом сильно заранее.

— А ты помнишь минет?

— Когда ты заныкала моё семя? — ухмыльнулся муж.

А, черт, значит заметил…

— Нет, когда на меня напал Сергей?

Муж нахмурился:

— Да, ты рассказывала, но я тот период плохо помню, в меня вливали лошадиные дозы медикаментов.

— И все равно, ты очнулся и спас меня! — с гордостью напомнила я. — А я еще думала, как капельница сама могла навернуться по темечку юриста?

— Это все подсознание действовало.

— Хорошее у тебя подсознание. Оно меня сначала спасло, а потом продолжить велело.

Громов хмыкнул.

— Тогда пойдем вознаградим его, и меня заодно.

Я говорила, что секс с мужем неповторимый?

Само-собой с Громовым он был выше всяких похвал, но когда Громов стал мужем — каждая близость стала особенной. Только моя с ним, только наша.

Я терлась щекой о его грудь, жмурясь от удовольствия, прислушиваясь к ударам его сердца, все еще вторящим бешеному ритму минуту назад, и вздыхала.

— Андрей, а мой голос для тебя изменился?

— Хм… Пожалуй. Помню, у меня раньше мурашки бежали, стоило тебе открыть рот…

— А теперь? — разочаровано протянула я, зная, что услышу другой ответ.

— А теперь я хочу, чтобы ты как можно чаще стонала и охала…

— Ой!

— Вот прямо как сейчас.

Он поцеловал меня, определенно намекая, что отдых закончен и следующий перерыв не скоро.

Вот так сладко начался наш медовый месяц, плавно перетекший в медовый год.

Мне было позволено менять интерьер на свой вкус и цвет, но у меня не было претензий ко вкусу и стилю хозяина, поэтому я ограничилась озеленением дома. Когда критическая масса зелени перевалила уровень допустимого, Громов выгнал меня в сад, заниматься озеленением территории.