Белое солнце дознавателей. Книга 2

Затем опускают в чашу камень цвета родовой силы — и это я находила особенно забавным, что мой сегодняшний камень черный — и покупку забирал не тот, кто оплатил больше — нет.

А тот, чья удача была больше. Тот, чей камень достанут из чаши первым. Мериться империалами надоедает на определенном этапе жизни. Мериться статусами тоже. Приедается всё.

А мериться удачей — это свежо. Безопасно. Щекочет нервы, и позволяет лишний раз продемонстрировать везение Рода.

Квинт проигрывал постоянно. Вчистую. Проигрывал так, что будь у меня побольше мозгов, я бы ещё тогда смогла сообразить — не стоит связываться с кем-то, кому так не благоволит случай — удачи мне не видать.

"Через несколько зим в обиход войдет новая поговорка — «повесить камень на шею». И мне тоже предложили камень, как «осчастливленному рабу», как «имуществу, разыгранному на аукционе». Оскорбление первое. Которое пришлось бы смывать кровью, не будь камень черным.

И у нас «стратегия и тактика». Меня сочли настолько бесперспективной и беспредельно тупой, настолько не способной понять, что происходит, настолько провинциальной, чтобы действовать настолько… откровенно.

Готова поставить, что идею с чашей на второй тур привнесли из Столицы. И девять из десяти, что второй камень белым не является.

Но даже, если смысл жеста понятен единицам, даже, если это станет оскорблением всего через несколько зим, оскорблением это быть не перестает.

Проверить «удачу Немеса» — ха. Единственное, что примиряло меня с действительностью — вытащенный камень был черным.

Я посмотрела на сосредоточенного Руи — кисть так и порхала над свитками.

Девять из десяти, что он — понял. И он — столичный.

Можно потребовать демонстрации второго камня. Что мне это даст? Ничего. Если камень белый — мне засчитают желание оттянуть поражение любой ценой. Если черный — сменят задание, найдут невиновного исполнителя и назначат виру… или двух исполнителей, которые ещё просто не знают о том, как они виновны.

«Бесполезный» — я раздраженно щелкнула по черному камню, которым мне отдали с собой, и тот слетел вниз, упав куда-то на песок Арены под ноги.

«Песок выдержит любой вес, но не способен сопротивляться ветру» — всплыли в голове слова Бутча, когда мы наблюдали за воронками над барханами.

Не способен. Сопротивляться. Ветру.

Я подняла камень, отряхнула и подбросила на ладони — удача никогда не бывает лишней.