Белое солнце дознавателей. Книга 2

Эта ночь выдалась странной во всех смыслах.

После круга с Бутчем на руках отчетливо отпечатались полоски, как старый шрам от ожога, который был уже давним-давним, и почти прошел не будучи вылеченным правильно. Ничего не болело, но когда наручи съезжали — было заметно отчетливо.

Перед соревнованиями лучников — этого не было точно.

Я не помнила, чтобы они работали в круге, но тогда, в пещере Аю они грелись, когда жрали энергию… если судить по шрамам на запястьях, в этот раз они не просто нажрались… они — пережрали.

Куда девается энергия? Псаки их побери, если они столько жрут, должно быть хранилище? Первый закон сохранения силы — сила не появляется из ниоткуда и не отправляется в никуда. Сила течет по пути наименьшего сопротивления…

Может ли быть так, что наручи — это накопители? Без камней, странной формы… но — накопители? Кто знает этих Светлых, что они могли придумать за столько сотен зим.

И наручи — старые, почти эпоха Исхода. Все, что создавалось в то время, часто обладает непредсказуемыми свойствами… может ли быть так, что дядя знал? Предполагал, ведь он ничего не делает просто так? И сейчас я таскаю на руках — личное хранилище силы? Тогда как добыть её? Как они включаются? Как заставить их работать?

Он перспектив голова закружилась от предвкушения.

Как только вернусь домой — заставлю дядю выдать мне дневники пра-пра и буду переводить с Архо… должна же я знать, что это такое. В конце концов.

Я положила руку на рукав, поверх, крепко обхватив браслет: «Что же вы — такое?»

***

Вестники дяде и Тиру ушли ещё утром.

Но в этом «спокойно» я сомневалась отчетливо, потому что когда Таджо снял стандартную дознавательскую глушилку «на одно сопровождаемое лицо», чтобы я могла отправить послания, на меня посыпались Вестники — отложенные и прямые.

Ровно пятнадцать ночных Вестников от Акселя и Данда, совершенно бессмысленного содержания, с такими глупыми ошибками, которые Акс не делал даже в Школе!

«Мелочь, ведь твой любимый цвет чёрный?» — писал Акс.

«Леди предпочитает белый? Цвет чистоты и снега?» — это от Данда.

«Синий? Зеленый? Серый?»

«Розовый! Прости, Мелочь, я вспомнил, ты же любишь розовый!» — Акс.

«Какое количество светлячков считается счастливым?» — это Данд.

«Скажи ему ровно двести!» — Аксель.