Белое солнце дознавателей. Книга 2

А любые обсуждения такого рода запрещены. Сир Таджо дал четкие указания. Простите. Задайте вопрос на любую другую тему и я отвечу.

— Я должна была попытаться, — улыбку скрыло кади. — На что была вторая ставка достопочтенного сира, которая «никогда не сыграет, и вы вернете империалы обратно»?

Лицо Сяо осветилось от удовольствия и предвкушения.

— Что на этот раз вы полностью и подчистую разрушите халибадскую Арену, леди Блау.

***

Провинция Бель-ле, городской дом, переданный сиру Таджо Шахрейну в личную неотчуждаемую собственность

— Прошу, — Малыш Сяо откинул накидку с лица и дурашливо поклонился на воротах, которые вели в тенистый садик, опоясывающий дом по кругу, скрытый за высокой стеной из белого камня.

Неотчуждаемая? Которую Шахрейн продаст, когда окончательно осядет в Столице?

Я приподняла бровь и аккуратно шагнула туда, где была единожды — проездом, более восьми зим назад, была давно — в прошлой жизни.

Внутри ничего не изменилось — дорожки, рассекающие сад на четкие квадраты, увитая виноградом, плющом и цветами внутренняя часть стен, площадка для танцев под открытым небом должна располагаться в дальней части — небольшая, для одного-двух человек — всегда девственно белая — я помнила, можно хоть сейчас танцевать босой — чистящие артефакты тогда работали исправно.

Табличка над дверью, с надписью каллиграфическим почерком — «да обретет мир всяк сюда входящий», щербинка на второй ступеньке сверху — я опять зацепилась носком сапога, полы, устланные цветными коврами внутри, летящие шторы — казалось, дом замер. Застыл много зим назад точно в таком же виде, как тогда, когда его покинула Хозяйка.

Ещё много раз облетят лепестки с персиков, укрыв сад розовым покрывалом, много рассветов и закатов минует, но здесь — в доме — останется все по-прежнему.

Дом был женским настолько, что в нем было неуютно находиться даже мне, насколько же должно быть неуютно менталистам? Безделушки, вазы, засушенные цветы, расшитые шелковые подушечки, расписанные веера, ширмы с Хаганатским орнаментом, мирийские ковры, и набор чайного фарфора — столичный, из голубой глины.