Bella Mafia

Паваротти допел арию, загремели неистовые аплодисменты. Певец поблагодарил аудиторию: «Grazie, grazie». Запись кончилась как раз тогда, когда водители подошли к двери отдельного кабинета. За дверью было тихо.

Дверь оказалась запертой снаружи на старинный железный засов. Навалившись вместе, два водителя освободили защелку и отодвинули засов. Выждав немного, они переглянулись, согласно кивнули друг другу и приготовились ворваться внутрь.

С пистолетами на изготовку они одновременно ударили ногами в тяжелую дубовую дверь.

Дверь со скрипом открылась, потом стала медленно закрываться. Водитель дона Роберто придержал ее плечом, в тишине было слышно его тяжелое дыхание. Он заглянул внутрь.

– Матерь божья!..

Комнату освещали свечи, стоявшие на столе в двух подсвечниках, и электрические светильники на стенах, льющие приглушенный свет. Красные занавеси на окнах гармонировали с темно-красным ковром на полу. Тяжелые старинные стулья с высокими спинками отбрасывали длинные тени на шероховатые белые стены и на людей, все еще сидящих на этих стульях.

Во главе стола восседал дон Роберто Лучано, сжимавший в руке поднятый стакан вина. Его тело, опирающееся на высокую спинку стула с подголовником, слегка осело на один бок. По правую руку от него сидел Константино, он держался совершенно прямо, откинувшись на спинку стула, голова его была повернута, как будто он разговаривал с отцом. Слева от дона упал на стол Альфредо, красное вино из его стакана разлилось по белой скатерти. Фредерико наклонился к Альфредо, его лицо исказила гримаса, которую можно было бы принять за улыбку.

Самый молодой из Лучано, Эмилио, по-видимому, встал из-за стола, перед тем как его настигла смерть. Он повалился вперед и упал на колени. У его ног лежал разбитый стакан, который он, вероятно, поднимал, чтобы провозгласить тост. Одна рука Эмилио все еще сжимала край скатерти.

Водитель дона, человек, прослуживший ему пятнадцать лет, сам не понимал, как смог заставить себя подойти к каждому телу и проверить пульс. Он и так знал, что все мертвы, но долг требовал убедиться в этом.

Покончив с тяжкой обязанностью, он не выдержал и разрыдался, закрыв лицо руками. Взрослый мужчина плакал от горя и бессилия и не мог остановиться. Дон Роберто был для него как отец. Глядя на его бездыханное тело, он молился, чтобы все происшедшее оказалось кошмарным сном и дон на самом деле был жив.

Марио Домино, адвокат дона Роберто и его друг на протяжении вот уже сорока лет, прибыл в ресторан одновременно с полицией.