Bella Mafia

Лука все не мог понять, почему ему нельзя пойти вместе с другом, он даже полез в драку, набрасываясь на каждого, кто пытался его удержать, и в конце концов ему пришлось сделать укол успокоительного, чтобы он затих. Лука уселся на пол под дверью операционной, положив голову на согнутые колени, закрыл глаза и стал молиться. Когда лекарство начало действовать, его голова поникла. Каролла поднял спящего мальчика, отнес в комнату для посетителей и положил там на узкую кровать.

Взяв красное шерстяное одеяло, Пол Каролла наклонился над Лукой, чтобы его закрыть, впервые как следует присмотрелся к мальчику и замер в оцепенении.

У Луки были светлые, почти белые волосы, светлые ресницы нависали над щеками, порозовевшими оттого, что он долго сидел, положив голову на колени. Восхищенный и смущенный собственным восхищением, Каролла отступил от кровати, все еще держа одеяло в руках. Ему до сих пор не доводилось видеть такого красивого ребенка. Самое странное, что Лука относился к тому же типу, что и жалкий, деформированный урод, который приходился ему сыном. Неожиданно для себя Каролла произнес вслух:

– Ну почему, почему ты не мой сын?

Услышав собственный голос, он испугался и быстро огляделся, но никто, кажется, не подслушивал. Потом он накрыл Луку и сел возле кровати, все еще глядя на мальчика. Каролла не помнил, как уснул. Проснулся он оттого, что хирург легко тронул его за плечо:

– Мне очень жаль, сэр, мы сделали все, что могли, и почти победили. Но в самом конце операции обнаружили еще одно отверстие и…

Лука заворочался во сне, и Каролла встал, облизнув пересохшие губы.

Они оба посмотрели на лежащего на кровати мальчика. Лука потянулся, как кот, зевнул и встряхнулся, просыпаясь. Каролла слегка кивнул хирургу, давая понять, что сам сообщит новость мальчику.

Лука сел на кровати в то же время, когда хирург вышел из палаты. Он повернулся к Каролле и посмотрел на него голубыми глазами, светлыми, как две льдинки.

– Операция закончилась?

Каролла тяжело опустился на кровать.

Ему еще не приходилось оказываться в такой психологически трудной ситуации, и он не знал, как себя вести. Каролла понимал, что для сидящего перед ним ребенка потеря окажется куда более тяжелой, чем для него, отца. Протянув пухлую руку, чтобы коснуться плеча Луки, он мягко сказал:

– Джорджио никогда больше не будет страдать, никогда не почувствует боли. Все кончено.

Лицо Луки сморщилось, он отстранился, не давая Каролле до него дотронуться.