Беги, ведьмочка, беги

Так почему же с этой рыжей так заморачивается?

Не выдержал той боли, что светилась в ее глазах. Он резко развернулся и пошел прочь из своих покоев, напомнив слугам, чтобы охраняли ее, как зеницу ока. И никого не смели пускать в его покои, в его сад. С намерением найти брата, он распахнул высокую дверь. И нос к носу столкнулся другим братом — Кейденом. Это что еще за дела?

— Тебе что-то понадобилось?

— Привет, Олих. Нас вызывает отец.

Неужели старый змей пронюхал о его ведьмочке? Он приготовился к жаркому спору с отцом.

Но брату своих мыслей не поведал, а лишь с сарказмом в голосе спросил:

— С каких это пор ты разносишь вести от отца? Что, слуги закончились?

— Не рычи, Олих. Хотел узнать, как дела у ведьмочки.

— С чего бы это?

— Я повторюсь. Если ты, конечно, не примешь решение оставить ее возле себя, я заберу ее после окончания договора.

— По окончании договора я отправлю ее в тот мир, на который она укажет.

— Ну, иной мир мне препятствием не станет. Она цела?

— А что с ней станется?

Два брата стремительно вошли в тронный зал. А вскоре к ним присоединился и Бастиан. Несмотря на разницу в годах, он был так же высок, как и старшие братья, крепок и хорошо сложен.

Вот только волосы у него были серебристо-белые, и светлые, отливавшие морозной холодностью глаза.

— Привет, Бастиан."

"— Привет, Баст. Что за кипишь, не знаешь?

— Сам удивлен. Похоже, разговор у отца будет в узком семейном кругу, — заметил младший брат, обнаружив, что Урласа среди них нет.

Золотой дракон не делал большого различия между своими сыновьями и Урласом, с уважением относясь к его мощи и умениям. Но сегодня, вопреки обычаю, Урласа среди них не оказалось.

Широкие, окованные сияющим металлом двери, позади массивного трона, отворились. Тяжело шаркая ногами, в зал вошел Золотой дракон.

Устало сел на трон и задумчиво посмотрел на сыновей. Могучие, сильные, красивые. И не смотря на то, что все они имеют разных матерей, достаточно дружные.

— Я счастливый отец, — вдруг начал он, удивив своих детей этими словами. Отец вовсе не был сентиментален, никогда ни с кем из них не сюсюкал. А был безжалостен, а иногда и жесток. Но в последние несколько лет что-то неуловимо изменилось в его отношении к детям. — Я могу гордиться каждым из вас. И на любого из вас могу положиться. Я долго следил за вами и присматривался к вам.

Дракон надолго замолчал.