Беги, ведьмочка, беги

— Куда это он собрался?

— Рыжую искать, куда же еще, — объяснил Урлас.

— Ты думаешь? — серьезно спросил Кейден.

— А то. Утром летал уже. Вернулся злой, как черт и с пустыми руками.

Кейден едва заметно ухмыльнулся. А Бастиан глаз с него не сводил.

— Почему улыбаешься, брат? Ты знаешь, где ведьму искать?

— Откуда же мне знать, братишка? — расслабленно вытянув ноги, протянул Кейден. — А как по мне, пусть помучается. Девчонка из-вас, кобелей, настрадалась.

— Что-то до нее никто не жаловался, — огрызнулся Урлас, провожая взглядом тень в ночном небе.

— Может, вам нормальные девицы не встречались? Или ВЫ постарели? Сдавать стали? Девицу уговорить не смогли? — рявкнул Кейден и вышел из зала.

— Странный он, — протянул Урлас.

— Да вы все из этого похода чуднЫе вернулись, — прокомментировал Бастиан. И был удивлен, когда Урлас ему ответил так, как никогда не отвечал. Как равный равному.

— Ты бы ее увидел, Бас, сам с голоду подох бы. Я вон, и то не сдержался. Олих тот и вовсе с катушек съехал.

— Ты думаешь, влюбился?

— С ума ты сошел, что ли? Воином стал, а мозги еще детские.

— И какой же?

— Бежит — лови. Поймал — люби. И за следующей беги.

— Чушь говоришь, Урлас. Я же не бегу.

— Да у тебя свой фетишь, — заржал Урлас. — Ты их жрать, а не трахать любишь. Спорим, если ты ее встретишь, то захочешь выпить до дна, а не затрахать до смерти?

— Спорим, — ответил ему Бастиан.

Он протянул Урласу руку и смотрел, не мигая, на то, как смех захлебывается на его лице.

"— На что спорим?

— Ты никогда больше не притронешься к девчонке, если я пробуду возле нее сутки, и она останется жива.

— То есть, не будешь ее пить? А затрахаешь?

— Это я не обещаю. Ни одно, ни другое. Но если она после этого останется жива, ты больше к ней не притронешься.

— О, как. Ты так уверен, что я до нее дотрагивался?

— Вы всех девок делите на двоих. Думаешь, об этом никто не догадывается?

— Да мы и не скрываемся. У нас с Олихом, знаешь ли, договор братский заключен.

— Я согласен.

Руки пожаты, мужчины посверлили друг друга глазами какое-то время. А затем Бастиан, по-волчьи оскалившись, вышел из зала.

Урлас задумчиво смотрел ему вслед.