Бег

Наша зона — бывшее ЛТП, поэтому заборы относительно низкие. С ПВР было видно дорогу, которая шла рядом с лагерем. Я прильнул к окну и вдруг увидел верхушку разных боевых машин: дальше, где заканчивался забор, было отчётливо видно БТРы, «Уралы» без тента, в которых сидели солдаты в касках. Над кабинами развивались «жовто-блакытные» флаги. «Блядь, как так они спокойно идут? Не боятся, что их кто-то ебанёт. Всё-таки в город входят», — подумал я. За уходящей техникой уходила и моя надежда всё-таки прорваться в ополчение.

Мною овладело какой-то нездоровое безразличие, как будто из рук выпал какой-нибудь драгоценный сосуд и разбился. Ты понимаешь, что ничего уже с этим не поделаешь, и просто грустишь.

Надо позвонить Андрюхе: когда-то работал у меня грузчиком, затем сам бизнесом занялся. Началась война — с первых дней на фронте.

— Здорово! Мимо нас колонна прошла… грузовики, БТРы.

Андрюха, видимо, только проснулся и как-то сонно спокойно отвечал:

— Та знаю. Звонили уже. Сейчас пойдём отбивать…

* * *Ещё вчера мы проснулись от громкой канонады — такого до этого не было. Днём над зоной проносились МиГи, сбрасывая тепловые ловушки. Шёл бой под Дзержинском. Сегодня — с утра, но к полудню всё угомонилось, и через пару часов пошла колонна.

Собравшись как всегда у Феди в секции, мы обсуждали, что теперь мусора зажмут гайки, так как период безвластия, тянувшийся с Майдана, закончится. Традиционно мы ждали только чего-то плохого. Мой сосед по ходку Ваня Угрюмый в свете всех событий наконец-то заинтересовался ещё чем-то кроме сигарет и пиздострадания и спросил:

— Слушай, а мы за кого вообще в этой войне?

Даже я, зная Ивана, охуел от такого вопроса и подумал, что зазомбировать население, которому всё похуй, очень сложно.

— Ну, Вань, ты человек взрослый — ты сам можешь выбирать за кого.

— А кто против кого воюет?

— Сепаратисты-террористы против укропов… украинцев.

— А… ну, я украинец. Я за украинцев. А эти сепаратисты откуда взялись?

— Ну, так нас хохлы называют, всех жителей Донбасса.

— Да? Во пидорасы! Не, я за наших.

Я собрался обзвонить ещё кого-нибудь, рассказать новость, как опять послышались какие-то суетливые крики: «Стреляют! Стреляют!» Все поспешили на улицу.