Бег

Я ничего ни у кого не занимал весь срок принципиально: если ты берешь деньги на какой-либо проект — это одно, а если на еду, карточный долг и чтоб отдать другой долг — совсем другое. Деньги обладают духовной силой: прося их у кого-то, ты умаляешься. Появляется чувство долга, начинаешь заискивать перед кредитором, теряешь духовную власть. В духовном теле превращаешься в мышь, и тем более это происходит, если не отдал долг вовремя. Чем каста человека выше, тем сильнее эти процессы ощущаются. Евреи с древности знали эту мудрость: «… и будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать взаймы» (Книга Второзакония, глава 28, стих 12).

Ключевое слово «будешь», т. е. не так, что хочешь — давай, а хочешь — нет! Именно «будешь давать»! Коломойский, видимо, очень внимательно читал Тору, поэтому в Приватбанке легче всего было получить потребительский кредит.

Помню, как у нас на шахте на зарплатную карту (тоже Приватбанк) помимо зарплаты начисляли автоматически кредитные деньги в зависимости от размеров зарплаты.

Вау! Что там началось: жена знает, что зарплата 2000 гривен (2004 год), а тебе пришло 2500! Значит 500 можно смело пропить! На следующий месяц опять. Через три месяца Приватбанк начал автоматически высчитывать с зарплаты проценты за пропитые деньги. Бунт жён. Все мужья написали заявление в банке, чтобы больше им ничего сверху не кидали.

Я не брал в долг, но давал. Почему-то все всегда хотели занять у меня деньги. «Ребята, отдуплитесь: я с «памазана» питаюсь — откуда деньги?» — отвечал я.

Видимо, надо мной витала какая-то аура богатого человека. На свободе лежала небольшая сумма денег на всякий случай, и когда местные «дворяне» просили одолжить — я давал. Часто они вовремя не возвращали, я чувствовал, как их духовная власть переходит ко мне. Бродяги из «поколения Пэпси» не знали старую лагерную истину: Не верь, Не бойся, Не проси.

Итак, второе правило жидомасона: БУДЕШЬ ДАВАТЬ ВЗАЙМЫ НУЖНЫМ ЛЮДЯМ. Вскоре на меня начали стрелять деньги с других бараков.

Люди знали, что я надёжный. На одном из отрядов сидел Дима, шпанюк (преступник без жизненного опыта — прим, ред.): тоже тянул финансы и любил «неправильный мёд». Однажды он пришёл и сказал, что деньги, которые он вёз, на блокпосту отжали ополченцы (война уже началась). Я не удивился. Дальше он сказал, что под обстрелом погиб его отец, и пропал без вести брат — братва собрала на похороны. Вскоре Дима заврался и повесился. За телом приехали «погибший» отец и брат.