Бедовый. Рубежник

— Как можно убить того, кого раны делают сильнее? Но это если в честном поединке…

— Соображаешь, — обрадовался бес, словно мы прямо сейчас собирались устраивать засаду на этого рубежника. — Потому я и говорю, что не стоит никуда спешить. Чтобы перед воеводой появиться, надо ему что-то предложить. Или показать, что ты действительно чего-то стоишь.

— Я тебя понял. Только объясни, как работает хист? Я вчера спас одну девушку. Чуть копыта не протянул. А сегодня получил второй рубец. У меня что, хист активируется только на слово «спасибо»?

— Рассказывай, что вчера случилось! — потребовал бес.

— А можно это совместить с водными процедурами? Меня хоть удобрили духами, но запашок такой себе.

— Ага, будто козла вонючего туалетным освежителем побрызгали.

Нет, я за эту его непосредственность и неумение подбирать верные слова когда-нибудь убью. Но в чем мы сошлись — несло от меня знатно. Поэтому я торопливо разделся, залез в ванну и зашторился. Под мерзкий комментарий беса: «Было бы что прикрывать».

Григорий опустил стульчак на унитазе, забрался на него и закинул ногу на ногу. Прям аристократ в кресле, не иначе.

Я же довольно подробно рассказал о событиях вчерашнего дня. Поначалу Григорий иногда комментировал мое повествование. К примеру, когда речь зашла о чертях, то бес привычно стал браниться. Но стоило мне подобраться сначала к кощею, а потом и загадочной стрекозе — Григорий весь напрягся. Как гончая, почуявшая зайца.

— Ну что скажешь про хист? — я уже вытирался полотенцем, когда закончил рассказ. — Только на «спасибо» активируется?

Бес поглядел на меня с выражением невыразимой тоски. Однако ответил.

— Нет, она могла и не говорить ничего. Эта, которая початая. Просто когда она искренне почувствовала благодарность, тогда и промысел твой усилился.

— Початая? — сморщился я. — Звучит так себе.

— А как еще ее назвать? Ты ведь не понимаешь ничего.

— А кто?

— Как правильно сказать. Наверное что-то вроде помощника, которого рубежник ритуалом создает. Кому-то понадобилось той девчине навредить. Может даже убить. Вот и создал он эту страшилищу.

— Кстати, у меня же частица жала осталась. Щас покажу."

"Я обмотался полотенцем и дошел до рюкзака. Григорий все время вертелся рядом. Когда я протянул ему жало, тот дернулся, словно от чумы. Даже в руки не взял. Я показал фотку.