Бедовый 7. Битва за Изнанку

Во-первых, мне самому не доставляет удовольствие так долго идти по длинному коридору, слушая, как вокруг отдыхают люди. Порой совсем не сдерживаясь. Во-вторых, далековато. Пока все обойдешь – устанешь. По-любому в те подсобки есть черный ход. Как у нас принято говорить – запасный. У чура, что ли, спросить?

Былобыслав был на месте. Собственно, где ему еще быть? Мне вот сейчас стало интересно, есть ли у чуров личная жизнь? Ведь не почкованием они размножаются? Или эти ребята – как Дед Мороз, могут быть одновременно в нескольких местах? Если так, удобная штука.

– Приветствую тебя, достопочтимый Былобыслав, – обратился я к старому приятелю.

– И тебе не хворать, Матвей, – сказал он, внимательно взглянув, впрочем, не на меня, а на Лео. Ну да, он больше, мощнее, симпатичнее. С ним рядом я нахожусь в роли некрасивой подружки.

– Я хотел бы обратиться к тебе, Былобыслав, как к голове Выборгского э…. отделения чуров. У меня есть деловое предложение для ваших соплеменников, в котором вы будете в высшей степени заинтересованы.

– Деловое предложение? – почесал огромный лоб Былобыслав.

– Ага. Касательно того, чего нельзя называть, – я хитро подмигнул чуру.

Не знаю, что именно – эти слова, подмигивание или просто моя персона – но что-то сработало. Былобыслав кивнул и приказал мне ждать. А после исчез.

Эпилог

Названный при рождении Юлианом, а ныне откликающийся на имя Леопольд, редко жалел о своих решениях. Истинный воин не живет сожалением о прошлом.

Подобное говорил отец. Конечно, не такими словами. Да, может, и не это вовсе. Столько могло забыться за четыре века. Однако Леопольд считал, что это именно наставления отца в том виде, в котором он их запомнил.

Теперь Дракон искренне сожалел о содеянном. И вместе с тем с большой тревогой смотрел в будущее. В общем, отошел от тех максим, которыми руководствовался так долго.

"Когда живешь столько лет в ожидании постоянной опасности, предательства и страха смерти, то доверие становится непозволительной роскошью. Каждый рубежник на определенном этапе жизни запирает сердце на замок, не допуская туда больше никого. Но этот проклятый Матвей, который, казалось, жил как хотел и делал только то, что желал, растопил вечный лед. Леопольду на краткий миг показалось, что этот парень способен все перевернуть.