Бедовый 7. Битва за Изнанку

Уж я-то считал, что чудь белая всегда платит по своим долгам (а еще бурчат, что сериалы ничему не учат!) и, наверное, его сородичам в других местах будет интересно, как Горислав обошелся со мной. Ну и что его коротышкам не угрожает никакой опасности. Потому что они явились бы в лабиринт не чтобы навредить артефакту, защитнику или кому-бы то ни было, а просто поглядеть.

– И что, правда, просто посмотреть? – наконец капитулировал он.

– Как я понял, вы подземный народ. Поэтому в лабиринте сможете ориентироваться без всякого труда.

– Так оно и есть, – согласился Горислав. – Нам что пещеры, что этот лабиринт. Камень силу дает. Как и сыра земля.

– Вот это как раз то, что мне и нужно. Ну что, по рукам?

Горислав поглядел на зеленое «послание» от собрата, жадно облизнул губы, сейчас очень напоминая мне блуда, а затем протянул крохотную мозолистую ладонь. А второй уже попытался схватить камень.

– Погоди, какой прыткий, – усмехнулся я.

– Экий вы недоверчивый народ, рубежники.

Но все же произнес то, что я хотел услышать.

– Уж Милонегу влетит это в копеечку, – пообещал мне чудь.

Это я уже и так понял. Догадался, что у каждого рода существовал свой отличительный знак, которым в исключительных случаях, когда не знали, что еще дать, расплачивались с должниками. Так или иначе, камни всегда возвращались обратно. Только теперь неясно – на каких условиях.

На переговоры с Гориславом ушло часа полтора, а может, даже и больше. Короче говоря, отсутствовал я недолго. Но разве женщинам нужно много времени, чтобы сделать из ничего кое-что? Включая проблемы. Конечно, нет.

Поэтому, когда я зашел домой, грубый окрик Алены меня даже испугал.

– Матвей, не заходи в комнату!

– Вы там чем-то противоестественным занимаетесь?

– Наоборот.

– Чего это, мужиков пилите, что ли? – хихикнул осмелевший бес."

"Однако, тут же исчез, когда высунулась недовольная голова приспешницы. Сейчас она походила на разъяренную фурию. Или на сирин, которая увидела меня с другой. В общем, зрелище оказалось на любителя.

– Это все Григорий сказал, не я, – торопливо объяснил я ей.