Бедная попаданка, богатая попаданка

Мол, пожертвовал такую ценность и всего-то барону..."

"Притихшие придворные позади внимали пафосным речам приосанившегося правителя, а Лиза не сдержалась, хмыкнула. ""Ага, щедр ваш король. Скорее: на тебе, вассал, чего мне негоже?"". Ведь у попаданки не нашли магию, так что по сути она обычная женщина, чужеземка, которая совершенно не ориентируется в местной жизни. Да еще ее наличие во дворце поперек горла королеве, которая, видимо, смогла как-то уговорить мужа и провернула аферу с этой свадьбой, лишь бы избавиться от соперницы.

Но король, возможно, услышал тихий смешок, прищурившись, уставился на нее. И Лизу прорвало:

– Повелитель здешних земель щедр... лишь выборочно? – ее голос осип, и пришлось прокашляться, прежде чем продолжить с новыми силами погромче. – Или ваша монаршая милость распространяется все-таки и на иномирную гостью тоже?

Вот теперь нехорошо так прищурилась и королева, впиваясь взглядом в девушку.

– Вроде бы гостей из других миров берет под свое крыло та страна, куда они попадают, – поспешила продолжить Лиза, пока ее не прервали.

Что-то такое она слышала из болтовни служанок, которые, думая, что больная иномирянка спит, порой слишком увлекались трепом.

– И я, конечно, благодарна, что Его Величество проявило свою королевскую заботу о моей личной жизни, прямо как... отец родной, – даже не стала скрывать сарказм девушка. – Только вот мое приданное и прочее личное имущество остались в другом мире.

Ей очень нужны деньги, чтобы устроиться в этом мире. И где их брать? Не грабить же местный банк, который еще, может, не существует. И не мужа обворовывать, вдруг у него самого денег мало, раз он всего лишь барон? К тому же мужчина ни в чем не виноват.

Королева, сидящая чересчур прямо на своем постаменте, плавно повернулась и зыркнула на своего стоящего рядом мужа. Позади слаженно охнули в возмущении дворяне. А жених – или уже муж? – наконец тоже повернул голову к Лизе.

""Ох, ё-моё!"" – охнула про себя девушка, всего лишь моргнув. Она не вздрогнула и не отшатнулась лишь потому, что сил почти не осталось.