Барон

Девушка же лежала голой на каком-то грязном матрасе. Лежала на животе, в луже крови, ее изрядно избили, все лицо было в ссадинах и кровоподтеках.

– Это Гинош, – сказал Олос, указав на одного, – а этого Зэо не знает. Девку скорей всего похитили, а может, и сама пришла. И какие наши действия, барон? Кончаем всех?

– Э, нет, парни, так не пойдет! – возмущенно воскликнул Монс. – Так нельзя. У этого точно нейросеть есть, а это как минимум десятка гарантированная. А там, глядишь, и у этого тела что найдется.

– Монс?! – произнес Олос.

– А что Монс, – не успокаивался тот, – если не мы, так кто-то другой. Зачем терять доход. А? Да и женщина не помешает. Ты сам вспомни-ка, когда в последний раз с женщиной был наедине?! Барон, женщина примет подданство на смерть! А, барон?! Тебе же подданные нужны?!

– Но они же на своих ногах не пойдут, – неуверенно произнес Миха. Он и сам был не прочь забрать тела. – Как потащим?

– Ну, это не вопрос, – непринужденно произнес Олос и отвлекся на общение по связи.

– Все, ждем, – прокомментировал сержант свои действия. – Фео с платформой будет минут через сорок.

Олос и Монс стали обследовать комнату. Миха же пошел проверить, как там дела у Зэо. В комнате, куда шагнул Миха, было темно, и он снова включил фонари. Да, эта комната было вдвое больше обычного блока, и на стене имелись две целые откидные кровати, на одной из них лежал совсем еще мальчик. Он был бледный и прерывисто дышал.

«Да, этот совсем плох», – подумал Миха и, повернувшись к Зэо, гаркнул:

– А ну, быстро сюда медика!

Зэо исчез. И почти сразу в комнату ввалился Монс. Миха отдал нейросети команду:

– Протокол!

Монс окинул взглядом парня, вынул из нагрудного кармана скафа аптечку, открыл ее и вынул из нее какую-то ампулу. Затем ножом разрезал ткань комбеза, открывая место раны. У парня на правом боку был глубокий порез, и из раны сочилась кровь. Из ампулы потек зеленый гель и стал вспениваться, закрывая рану.

– Жить будет, – констатировал медик.

Возле жилого блока послышался легкий шум, и Миха вышел наружу. Олос разговаривал с двумя парнями, что-то жестко им доказывая, те ему также отвечали, сам разговор шел на повышенных тонах. Вооружены эти двое трубами метра полтора длиной, у одного на поясе был станнер.