Бальзам Авиценны

О нем идет дурная слава: он жесток и коварен.

– Чего он добивается от твоего отца?

– Не знаю. – Лицо молодого шейха помрачнело, и Федор Андреевич прекратил расспросы.

Качаясь в седле, он раздумывал, какая тайна связана с Мансур-Халимом и его сыном? Только ли религиозные разногласия или нечто большее? Хотя кто поймет восточных людей – для них зачастую крайне важно то, на что европеец даже не обратит внимания, сочтя сущим пустяком. Пока ясно одно: лишь только речь заходила о причинах бегства слепого шейха, и сам Мансур-Халим и его сын немедленно замыкались, и даже клещами из них не вытянешь ни слова.

"Оглянувшись, капитан увидел в десятке саженей позади Епифанова, Рогожина и казаков. Подскочивший охранник зло ошерил зубы, перетянул русского плетью по спине и выкрикнул что-то угрожающее – оглядываться не дозволялось!

Горячая волна гнева захлестнула Федора Андреевича: как смеет разбойник-азиат поднимать руку на русского офицера?! Кутергин неистово рванулся, пытаясь разорвать веревки – только бы освободиться, а там как Бог даст! Спускать такое басурманам никак нельзя! Краем глаза он заметил, что к нему подъезжает еще один караульный, распуская длинную плеть, похожую на бич которым погоняли скот.

– Уймись, – не поворачивая головы, прошипел Али-Реза. – Они могут забить до смерти!

И капитан вынужденно смирился. Молодой шейх прав: пытаясь разорвать путы, чего добьешься, кроме ударов плетью? Но придет час! Даже если ему суждено погибнуть, азиатские разбойники и работорговцы все равно на своей шкуре узнают, каковы русские штыки!.

Пленников сняли с лошадей и швырнули на песок. Каждому дали только по половине лепешки и немного воды, но слепого Шейха и его сына накормили как следует, насильно запихивая им в рот куски мелко нарубленного мяса.

Утром подняли до рассвета. Быстро собрались и пошли в пески. Старый Шейх выглядел хмуро. Али-Реза мрачно молчал.