Бальзам Авиценны

Доводы синьора Лоренцо, рассуждавшего об этой проблеме, казались Федору Андреевичу весьма убедительными, но как все-таки хочется поверить в сказочные чудеса!

Кто же такой Мирт? Нет сомнения: привязанную к стреле записку на французском написал именно он – кто еще мог составить подобное послание посреди диких, прокаленных солнцем песков? А здесь предводитель вольных всадников назвался шотландским именем – уж не связан ли он с секретной службой Британской короны? У англичан давно тянутся руки к Туркестану.

Ладно, Бог с ними! Есть более важные и прозаичные вещи, чем восточные сказки про бессмертие и тайные службы империи, – нужно спасти старика и вернуть шкатулку с картой, книгу и сумку с полевыми заметками. А бальзам? Прежде чем решить, хочешь ли ты быть бессмертным, стоит еще как следует подумать.

Из дома вышел хмурый, озабоченный доктор. Неужели шейху стало хуже? Проходя мимо Кутергина, врач чуть заметно отрицательно мотнул головой – это означало, что он не видел Титто.

Капитан сложил рисунки в папку и быстрым шагом направился к дому маркиза. Хозяина он застал в кабинете.

– Я за штурм! – Федор Андреевич бросил папку на каминную полку. – Больше тянуть нельзя. Если они попытаются вырваться из города, жертв будет больше."

"– Недавно вы выступали против активных действий, дорогой Теодор, – улыбнулся да Эсти.

– Теперь иное положение, – вздохнул капитан. – Знаете, в чем наша ошибка? Мы не атаковали их вчера ночью! Титто ушел на встречу со мной, а в доме оставались только толстяк и Мирадор.

– Да, наверное, – подумав, согласился маркиз.

– Сейчас к ним добавилось пять наемников. Где гарантия, что завтра утром их не станет десять или пятнадцать? К сожалению, мы упустили инициативу и слишком понадеялись на неаполитанца.

– Я вызову Пепе. – Синьор Лоренио позвонил в колокольчик.

– Непременно, – кивнул Кутергин. – Причем со стороны улицы: надо отвлечь их внимание и попытаться проникнуть в дом через заколоченные окна первого этажа…

Примерно через два часа несколько лодок с вооруженными людьми прижались к обрыву, на краю которого стоял дом. На веранде траттории сидели крепкие молодые парни, а по улице прогуливались крестьяне с корзинами, в которых под мешковиной лежали кинжалы и пистолеты.