Бальзам Авиценны

А вашего шпиона мы раскрыли! Его судьба тоже зависит от исхода наших переговоров.

– Шпиона? – изумленно поднял брови Лоренцо. – Простите, я не совсем…

Эммануэль хитро посмотрел на маркиза и усмехнулся, как бы отдавая должное его умению вести дела и сохранять свои тайны.

– Титто!

– Я не понимаю, о ком вы говорите. – Маркиз недовольно поджал губы. Неужели ставка на неаполитанца оказалась бита еще до начала игры?

– Конечно, так всегда, – вздохнул Фиш – пока шпион цел, ему обещают золотые горы, но стоит ему провалиться, как вдруг выясняется, что никто не понимает, о ком идет речь.

Он тихо посмеялся, как бы приглашая да Эсти разделить его веселье, однако Лоренцо сохранял серьезное выражение лица. Гость не понравился ему с первого взгляда: во всем его облике сквозила лживая изворотливость, а за вежливыми улыбками и циничными шутками усматривалась готовность при первой же возможности намертво зажать оппонента и душить его, пока тот не примет продиктованные условия. Наверное, этот господин способен задушить не только морально, однако послов не выбирают и приходится вести переговоры с тем, кого прислали.

Капитан и Лючия затаили дыхание, жадно прислушиваясь к каждому слову."

"– Синьор Бенито! Вернемся к предмету наших переговоров, – после непродолжительной паузы сказал маркиз. – На каком основании вы захватили и удерживаете шейха Мансура да еше грозите расправиться с ним? Я уже не говорю о похищении моей племянницы, что строго карается законом нашего королевства.

– Но ведь она вернулась? – Эммануэль сложил руки на животе.

– Но удерживаете его?

– Лишь в связи с тем, что никак не можем достичь соглашения.

– Какого соглашения? – неподдельно удивился маркиз.

– Видите ли, – Фиш заговорщицки понизил голос. – Мансур-Халим – известный восточный врачеватель, и в его услугах нуждается одно весьма высокопоставленное лицо в Европе.

– Трудно поверить. – Лоренцо презрительно скривил губы. – Теперь понятно, зачем вам понадобилась Лючия: вы хотели заставить стать сговорчивее ее отца! Кого он должен вылечить?

Толстяк потупился и засопел, разглядывая ногти на руках.