Бальзам Авиценны

Поэтому капитан свернул с дороги, выбрал сухое тенистое место среди зарослей кустов, бережно снял Лючпю с коня и уложил на мягкую траву. Расседлав лошадь, он спутал ее, расстелил потник и вальтрап и переложил девушку на них. Сейчас, при свете нарождающегося утра, он разглядел ее и подумал, что Лючия очень красива. Большие глаза с длинными темными ресницами, правильные черты бледного лица, алые пухлые губы, тонкая шея и высокая грудь. По плечам разметались вьющиеся каштановые волосы, на груди лежала маленькая рука с длинными пальцами прирожденной пианистки.

«Помощи в чем? – спросил себя Федор Андреевич.

Измученный событиями прошедшей ночи, Кутергин смежил веки и, как ему показалось, открыл их буквально через секунду. Однако солнце поднялось уже высоко, и трофейные часы показывали половину десятого утра.

Услышав слабый шорох, капитан обернулся – из кустов на него смотрел пожилой загорелый крестьянин.

– Не могли бы вы дать нам немного вина или воды? – шепотом попросил он.

– Воды? – Крестьянин удивленно поднял брови. – В десяти шагах отсюда течет ручей. Хотя, я понимаю, ночью вам было не до поисков ручья.

Он заговорщически улыбнулся и снова подмигнул, словно говоря, что и он когда-то просыпался рядом с прелестницей в зарослях кустов, но теперь это время, к сожалению, безвозвратно миновало.

– Держи. – Старик дал Кутергину лепешку и горсть маслин.

– Далеко ли отсюда Реджо? – поблагодарив, поинтересовался русский.

– Реджо? – переспросил крестьянин. – Поезжай по дороге, потом сверни на тропу и после полудня увидишь Реджо. Если поедешь все время по дороге, потеряешь день.