Бальзам Авиценны

Лениво жужжали мухи, тонкими спиралями вился синеватый табачный дымок, у открытых дверей, кося на посетителей бесноватым желтым глазом, стояла тощая белая коза с обломанным рогом.

Обменявшись с хозяином приветствиями, моряк спросил, где найти Абу.

– Он здесь, здесь, – кивнул хозяин, бросив любопытный взгляд на истекавшего потом, одетого в европейское платье Кутергина. – Сейчас позову.

Через несколько минут появился высокий худой араб и сделал знак следовать за ним. Федор Андреевич с облегчением вышел на улицу – там тоже сущее пекло, зато с моря хоть иногда налетает ветерок.

– Да, я их видел. Но они уже ушли.

– Куда? – не выдержал Федор Андреевич. Он достаточно хорошо объяснялся на арабском, и ему не требовался переводчик.

– Не знаю, – пожал худыми плечами Абу. – Сели на верблюдов и ушли.

Талиб притянул его к себе и шепнул на ухо несколько слов. Потом обернулся к русскому:

– Нам пора расстаться. Иди с ним. У тебя есть еще одно письмо? Отдай его там, куда тебя приведут Прощай!

– Погоди, Талиб! – Кутергин положил ему руку на плечо. – Я должен поблагодарить тебя…

– Не нужно. Я сделал то, что должен был сделать. А ты делай свое. Не теряй зря времени и не трать впустую слова! Прощай!

Не оглядываясь он направился к порту.

"Абу шагал как заведенный, не обращая внимания ни на жару, ни на пыль. Русский порядком взмок и едва поспевал за ним – даже к вечеру палило немилосердно, а ноги утопали в сыпучем песке. Незаметно они оказались на окраине города. У какой-то лачуги стоял равнодушный верблюд.