Бальзам Авиценны

И никто никогда не узнал бы, где упокоились косточки капитана русского Генерального штаба Федора Кутергина, волею капризной Судьбы успевшего проехать степь, пустыню, перевалить через горные хребты, пересечь джунгли на спине слона и сплавиться по индийской реке. Теперь он сподобился аж до плавания по Аравийскому морю и куда, в конце концов, прибьют его волны, одному Богу известно. Вызывала беспокойство и мысль о том, сколько они смогут гнаться за Миртом? Вдруг в планы капитана торгового корабля не входит долгое преследование и он прикажет лечь на новый курс?

Когда Кутергин намекнул, что груз наверняка ждет получатель, моряк сразу понял, о чем речь.

– Не беспокойся! Табак принадлежит мне, корабль тоже. Я могу плыть куда хочу. Все равно скоро гонкам конец: уже ясно, где они бросят якорь.

От продолжения разговора он уклонился, сославшись на дела, и оставил русского наедине с его сомнениями. Однако через день все разрешилось – ближе к вечеру они вошли в небольшую бухту. По ее берегам лепились белые и серые домики, а над ними возвышался купол мечети с тонким, похожим на копье минаретом.

– Мирт пришел на нем.

– Откуда вы это знаете? – недоверчиво спросил Федор Андреевич, разглядывая изящные обводы корпуса и мачты чужого корабля под флагом Ост-Индской компании.

– Ты умеешь отличать одну женщину от другой по походке? – лукаво прищурился моряк. – Я видел, как он выходил из порта, и шел за ним несколько дней.

– Что это за город?

– Суэц. Собирай вещи. Сейчас отправимся на берег.

Кутергин спустился в каюту и взял саквояж. Вряд ли здесь его путешествие закончится. Слишком маленьким и ничтожным казался город на берегу для такого пленника как слепой шейх. Конечно, газеты много писали о проекте Суэцкого канала, который должен открыть кратчайшее сообщение между Средиземным и Аравийским морями, даже начались подготовительные работы, но канала еще нет! Да и Суэц больше похож на деревню, чем на город.

На берегу моряк повел русского в кофейню. Молчаливые смуглые мужчины в длинных, до пят, белых, серых и голубоватых рубахах и красных фесках потягивали из чашечек густой черный кофе и курили трубки или кальяны в низком, темноватом и душном помещении.