Бальзам Авиценны

Его вооружили шашкой Бессмертного. Урядник отдал ее неохотно, да и то лишь уступив настояниям Федора Андреевича.

Сначала перевалили через песчаные холмы и подобрали ковылявшего Прокофия Рогожина. Он бодрился, но было видно, как тяжело ему приходится: глаза запали лицо потемнело, и оспинки на нем казались черными точками пороховых ожогов. Прокофий их озадачил, сообщив, что видел несколько верховых, вдалеке круживших по пескам.

– Не померещилось? – подозрительно прищурился на него урядник. – От жары и не то блазнится.

– Вот те крест! – Солдат махнул крестное знамение. – Шапки белые, одежка вроде красная.

– Текинцы? – Бессмертный почесал за ухом. – А может, и хивинцы. Черт их тут разберет, поганцев. Худо дело!"

"Капитан тоже помрачнел; он знал из рассказов Денисова, что хивинцы часто, как стая волков, преследовали караваны, надеясь заарканить отставшего и потом продать его в рабство. На такую охоту они выходили в пески малыми партиями, налетали как вихрь и мгновенно исчезали.

– Пусть тольки сунутся! – Епифадов показал пустыне огромный грязный кулак, и Федор Андреевич невольно улыбнулся. Аким напоминал ему мифического Антея: тот терял свою силу, оторвавшись от матери-земли: родившийся и выросший среди северных рек и озер Епифанов тоже терял силу, стоило ему оказаться вдали от воды, но как только появлялась живительная влага, гигант немедленно оживал.

Несколько часов они двигались на север, медленно, как муравьи, переползая через барханы и настороженно поглядывая по сторонам. Однако вокруг было тихо и безлюдно. Солнце потихоньку клонилось к западу, тени становились длиннее, небо на востоке темнело, обещая скорое наступление ночи, несушей отдохновение от пекла. Аким совсем повеселел, но время от времени виновато поглядывал на капитана, как бы извиняясь за проявленное малодушие.

Когда путники совсем успокоились и перестали каж дую минуту ожидать нападения, из-за барханов вдруг на полном скаку вылетели с десяток конных в лохматых белых тельфеках и ярких халатах. Гортанно крича они пустили стрелы. Припав на колено, Бессмертный пальнул из винтовки, но конники уже умчались.

– Промазал, мать твою, – ругнулся урядник.

– Зато они достали. – Федор Андреевич показал на оседавшего коня: в боку у него торчало две стрелы.