Бальзам Авиценны

Капитан отколупнул ногтями желтый воск и вытащил пробку. К ней был прикреплен тонкой цепочкой замшевый кошель, рассыпавшийся в прах при первом прикосновении. В руке Федора Андреевича оказался небольшой сверток из плотного шелка. Кутергин развернул его и с немым изумлением уставился на россыпь драгоценных камней: в ярких лучах беспощадного солнца каплями алой крови светились рубины, загадочной синевой мерцали сапфиры, радужными каплями переливались мелкие алмазы, зеленью кошачьих глаз смотрели изумруды. На его ладони лежало сказочное богатство, но здесь оно не стоило ничего! Один глоток воды был неизмеримо дороже!

Камни пережили своего владельца; их неизвестный хозяин погиб вместе с конем, а холодные кристаллы перенесли все: зной, песчаные бури, тяжесть засыпавшего их песка, чтобы, дождавшись урочного часа, вновь увидеть свет.

Поднявшись на гребень бархана, Федор Андреевич увидел вокруг все те же прокаленные пески – никаких верблюдов, караванщиков и бурдюков с водой. Спотыкаясь и падая, он побежал к другому песчаному холму, торопливо взобрался на него и… увидел то же самое: угрюмую, равнодушную и зловещую пустыню.

Кутергин словно протрезвел и крепко стукнул себя кулаком по голове, как будто хотел выбить из нее навеянные зноем и песками наваждения – нельзя поддаться и потерять разум, иначе он быстро погибнет от нестерпимой жары и мучительной жажды.

Вскоре капитан потерял счет времени и шел, как в горячечном бреду, подсознательно стараясь не сбиться со следа, оставленного копытами коней разбойников.