Автономка

 – Но хан Азир и копье тоже взял в руки в первый раз не сегодня. Я думаю, что первую схватку он сумеет выдержать. А после этого, скажу честно, не завидую я твоему рыцарю.

– Ну-ну, – вздохнул герцог. – Ты, султан, хозяин здешних мест. Тебе и давать команду к бою… Пора уже начинать…

* * *Под сарацинским воином был великолепный вороной конь, стремительный, как ветер, и едва прозвучал сигнал рога, как он взял с места сразу в резвый галоп. Хан Азир был одет в легкую чешуйчатую броню, которая не мешала двигаться ни коню, ни всаднику.

Под графом Граммоном был тяжеловесный белый жеребец, способный своей грудью сбивать не только наездников, но и других более легких коней. Коня, как и рыцаря, покрывала броня, но белый жеребец легко двигался, словно и не чувствовал ее. Однако в скорости он значительно уступал арабскому скакуну.

Противники быстро сходились, но столкновение должно было произойти не посреди поля, а ближе к палатке Конрада Монферратского. Зная своего воина, султан и встретил герцога там, где должно было, по его расчетам, произойти столкновение.

И угадал. Вороной скакун преодолел дистанцию чуть не на четверть большую, чем белый. Всадники заранее опустили копья, и видно было, что оба примеряются в середину щита противника. Впрочем, больше и некуда было попасть, поскольку оба воина заняли глухую оборону за ними, а попасть копьем в коня – это для рыцаря было несмываемым позором.

Противники мчались друг на друга, пригнувшись к шее коня, сжимая копья, и над щитами виднелись только верхушки их шлемов.

Шлем графа Граммона был круглый, с прорезями для глаз, украшенный ладонью, повернутой вперед. Шлем хана Азира был остроконечным, без забрала, с перекрестьем на уровне носа и с бармицей[2], закрывающей горло. Оба противника старались не высовываться из-за щита, но, когда до столкновения оставались считаные секунды, они приподняли головы, чтобы видеть момент удара. И тут Граммон показал свое мастерство. Он заметил, что хан высунулся из-за щита слишком далеко, и быстро сменил направление своего удара и успел выбросить руку вперед. Не сделай Граммон этого, копье Азира ударило бы его в щит и могло сбить прицел графской руки. При равной длине копий первый удар всегда ослабляет второй. Но рука Граммона слегка вытянулась, и удар наконечника пришелся не в щит, а в неприкрытое шлемом лицо.

Кони даже на дыбы не встали, как бывает при ударах копий в щиты. Хан Азир вываливался из седла вместе с застрявшим в голове копьем, а вороной скакун все продолжал движение.