Авантюрист

Уставился на жгучего брюнета в белом костюме удивленно и неприязненно, торчал так столбом, пока его не вывел из оцепенения удивленный голос Нади:

– Коля, как такое вторжение понимать?

Опустив руку с букетом, он пробормотал:

– Просто хотелось тебя увидеть…

– Милый, я же говорила, что весь день буду занята… – сказала она, пытаясь скрыть неудовольствие.

Сабинин через ее плечо уставился на итальянца.

– Да, я вижу…

У него осталось впечатление, что означенный Джузеппе – или как его там – не притворяется и в самом деле не понимает ни слова по-русски.

– Коля… – досадливо поморщилась она. – Ну что ты, как мальчишка, право… Это совсем не то, о чем ты думаешь.

– А откуда ты знаешь, что я думаю?

– Господи, да это у тебя на лице аршинными буквами выведено – ревнивец из французского водевиля… Не выдумывай всякие глупости, ладно? Хорошо еще, что он по-русски – ни бельмеса.

– Кто это?

– Вот это тебе вовсе не обязательно знать.

– Да, я понимаю…

– Коля! – произнесла Надя грозным шепотом. Придвинувшись вплотную, вытеснила его в прихожую, притянула, зашептала на ухо: – Милый, ну, постарайся вести себя, как взрослый, разумный человек… У меня дела здесь. Мои дела. Не имеющие ничего общего со… всем, что произошло. Способен ты рассуждать здраво? Этот человек… он тоже из наших. Ребенок ты, что ли?

Сабинин отстранил ее, заглянул в глаза.

– А я-то думал…

– Бог ты мой, а говорил, что не влюблен… – Надя улыбнулась торжествующей улыбкой лесной нимфы и тут же стала серьезной. – Милый, ну как тебе объяснить? У меня с ним вполне серьезные дела, а не легкомысленное интимное рандеву. Понятно тебе? Встретимся завтра, как я и говорила, во второй половине дня, а до этого срока я, если разобраться, и себе-то не принадлежу. Дело есть дело… – Быстро поцеловала в щеку и умоляющим тоном попросила: – Коля, иди, пожалуйста, знал бы ты, сколь серьезны наши с ним дела и насколько далеки от флирта… Я тебя умоляю!

– Ну, хорошо, – сказал он, понурившись, лицом и всей фигурой выражая подавленность и тоску.

Словно опомнившись, неловко сунул ей букет и, не оборачиваясь, решительно двинулся к выходу деревянным шагом марионетки.