Аспид

Важно, что ты будешь любить своего ребенка, Кристи. И никто, ни я, ни кто-либо другой не вправе становиться между тобой и твоим сыном или дочкой. Вот что я думаю.

Я отвернулась, утирая слезы. Я достаточно плакала в своей жизни, но еще никогда от того, что кто-то любил меня так сильно, что ставил мои интересы выше собственных. И от того, что он сохранял человечность и ясную голову даже на этой тонущей лодке, в которой мы все оказались. И от того, что он решил остаться со мной в этой лодке, а не махнул рукой и выкинул за борт.

– Но об одном ты должна помнить. Этот ребенок навсегда свяжет тебя со Стаффордами. И с Дэмиеном, в частности.

– Нет, – резко сказала я. – Стаффорды сами по себе, а я сама по себе.

– Ты не собираешься сказать ему?

– После всего, что он сделал? Даже не подумаю.

– Он все равно узнает.

– И что тогда? Заявит на него права? Захочет быть частью моей жизни? Скажет, что, вернись он в прошлое, и он поступил бы иначе? – нервно рассмеялась я. – Тогда я просто покажу ему свои фотографии из больницы, которые сделали следователи.

Харт привлек меня к себе, пытаясь утешить. Я прижалась к нему, черпая силу в его объятиях.

– Мой ребенок не породнит меня со Стаффордами.

К машине я шла послушно, как шелковая. Харт был доволен. Шлепнул меня по заднице, когда я садилась в салон. Мой чемодан валялся у обочины как свидетельство того, что жизнь может развернуться на сто восемьдесят градусов в любую минуту. Гэбриэл забросил его в багажник, и мы поехали домой. Домой – о, что это было за волшебное слово…"

"Солнце почти село, утонуло в сумеречных чернилах. Впервые за последние три дня на сердце было легко.

Напоминание о нашей ссоре осталось лишь одно: полнейший хаос в гостиной на первом этаже. Пол был усеян осколками посуды, что прежде стояла на барной стойке; стеклянный журнальный столик был перевернут, и зеркало в ванной треснуло паутиной. И еще я увидела несколько капель крови на кафеле.