Арвары. Книга 2. Магический кристалл

Сразу же за ним посверкивало ниспадающими кропящими каплями капище — пелена омывающего дождя, пахнувшая свежей весенней травой, но в самом храме света было немного, ибо пустой, как всегда в ярмарочные дни, он освещался лишь одной хрустальной молнией, висящей под высоким сводом над медным изваянием Перуна. Горсть таких же стрел была в его деснице, воздетой над головой, и когда в чаше возжигался жертвенный огонь, в куполе отворялись невидимые снизу окна, и солнечные лучи, падая на хрустальные оперения, преломлялись, отчего вспыхивали все восемь молний.

Закон даже не приблизился к чаше, а повел боярина в святилище, где совершалось таинство Откровения. За толстой дубовой дверью горел очаг, обрамленный коваными молниями, а одна, тяжелая и раскаленная до малинового цвета, находилась посередине и называлась присягой. Арвары, признавшие над собой волю Перуна, накладывали свою руку, и если присягали откровенно, то ладонь оставалась совершенно целой, если же таили ложь — обжигались так, что дымилась кожа.

Здесь же, в святилище, прежде чем взойти на престол, клялись и присягали наследственные князья племени Горислава. Но обычаю этому близился конец, ибо ученик крамольников, Годислав, уже присягнул в храме на Светлой горе, признав превосходство Даждьбога, ныне лежащего на земле в образе быка, над громовержцем Перуном.

И это могло стать великим раздором не только среди арваров, но и среди богов, чего и опасался Путивой, узрев в разрушении стены недобрый знак междуусобья.

— Молви, боярин, — велел Закон и сам взял в ладонь раскаленную железную стрелу…

Час миновал, другой и третий, но ни один из предсказателей не вернулся во дворец и ничего не сбылось из предсказаний, ни худа, ни добра. Государь, притомившись от ожидания, велел заложить коней, чтоб самому взглянуть, что стало с крепостной стеной, и тут пришел Годислав: с хмельным задором в очах, в руках же пергаментные свитки, коломер, сажень, траян, чтоб измерять высоты, и чертило — не наследник престола, а скуфский ватажник, кои ходили по всему парусью, предлагая возвести любое здание от малого жилища до храма или дворца.

— Отец, позри! Я мыслю заключить град Гориславов в коло каменной крепости, как строили прежде. — Годислав развернул свиток. — Но след, основу заложив из глыб, отсыпать брани высотой в три сажени и уж по той основе класть стены не полновесные, как встарь, а пустотелые!..

— Полые стены — добро, — вновь перебил государь.